Последние первые планетяне - Павел Третьяков

очередной раз скажет, что вина Призраков вовсе не доказана. Когда же через мгновение Леонова заговорила, оказалось, она встревожилась по иному выводу.

– Скажем, план годен, но возникает проблемка, – пробормотала Камилла недовольно. – С чего народу нас слушать? Мы не администрация и не служба продовольствия, чтобы взять и авторитетно заявить, будто ожидается щедрая подачка от Большого Кольца…

– Правильно, – не дослушав, отмахнулся старик Хоев. – Кой-кому придется применить ресурс, к которому он не любит обращаться.

Повисло оглушительное молчание. Давыдов сперва не сообразил, что имел этим в виду многоопытный офицер. Стоило Николаю открыть рот, чтобы уточнить, как дикий, близкий к нечеловеческому рык, изданный Леоновой, ответил яснее иных слов. Борис подразумевал, что девушке придется просить дядю поддержать нехитрую полицейскую легенду.

– Я помню, ты предпочитаешь не иметь с родней дел касаемо службы, – так или иначе, вымолвил старик, – однако важно, Мила, привлечь мэра к нашему плану. – Хоев посмотрел на молодую коллегу с наставлением, мол, всем порой приходится идти на жертвы во имя долга. – Пойми, его роль невосполнима, – сказал. – Может, лично, может, через кузенов, но ты обязана убедить его воспользоваться влиянием и распространить слух о грядущей поставке. Каким-то образом Призраки много раз подготавливали налеты. Думаю, у них есть народные каналы…

– Согласна, – вздохнув, перебила Леонова. – Только я наверняка знаю, как на ситуацию взглянет дядя. Уже слышу, как он называет это политическим самоубийством.

Давыдов недоуменно покосился на девушку:

– Прости? Самоубийством?

– Ставлю жалование, он выдаст что-либо в таком духе. – Камилла говорила со знанием дела. – Он ни за что не согласится. Если затея не выгорит, все камни полетят в него. Это-то с учетом всего, что приключилось? Нет, он не станет подставляться.

Николай хотел возразить, что, может, не стоит спешить сбрасывать градоначальника со счетов, но вовремя смекнул, что подобная трусость на деле вполне присуща Сергею Леонову. Тот, подчиняясь ровно такой трусости, многие годы руководил городом, отправляя навстречу опасности кого угодно, только не себя. По большей же части – старшину Громова, который в этом смысле стал для мэра настоящей находкой. Давыдов быстро переменил мнение:

– Ты права. Прав и Борис. Придется попотеть в ближайшее время, если хотим добиться успеха, – горько улыбнулся он и тут же, помрачнев, договорил: – Каждый сработает на своем фронте, и боюсь, Мила, ты в том числе. Нужна поддержка мэрии.

В очередной раз подвисла напряженная тишина. Девушка недолго глядела на старшину и с явной неохотной, но все-таки кивнула в знак согласия.

Разговор продолжился, и, хотя мнение то одного, то другого по отдельным вопросам не совпадало с мнением скромного большинства, основные моменты наивного и не выглядящего пока надежным плана установили безоговорочно.

Вопреки сопротивлению Камиллы, участие в предстоящих авантюрах градоначальника Леонова нашли обязательным, пускай без присутствия последнего в обсуждении. Мэр должен был связаться с начальством из Большого Кольца и, растолковав уникальность и невероятную важность ситуации, попросить не только поспешить с отправкой поезда, назначенного забрать андроидов, но также расширить его несколькими порожними вагонами. По плану, это обязано было создать видимость, будто в Борей-Сити действительно дожидаются важного груза, став прекрасным поводом для жадных бандитов высунуться из норы на душок легкой наживы. Вне всякого сомнения, Камилла была права, говоря, что ее дядя станет до последнего припираться с этим опасным для него планом. Если что-то пойдет не так, и у полицейских не выйдет взять Призраков, они останутся с пустым составом, словно с тем разбитым корытом из допотопной были. Тогда провал наверняка окажется пресловутой последней каплей, переполнившей чашу народного терпения. Последствия же подобных волнений всегда непредсказуемы, пускай речь идет о наиболее инертном обществе из известных.

Николай не мог не согласиться, что это был один из тех нечастых случаев, когда скорее бездействие безопаснее любого отчаянного шага. Все же нельзя было приказать подчиненным остаться в стороне. Он сам проникся намерением отомстить за Василия Громова, казалось бы, человека, которого даже не встречал. Потому как все более глубоко восхищался незаурядным законником, пробывшим старшиною львиную долю жизни, несмотря на отпор как со стороны своевольного Запада, так и местного люда, с которого самому Давыдову только по истечении пары коротких месяцев хотелось выть диким зверем.

Был ли тут секрет предшественника, но у Николая попросту не оставалось ни времени, ни моральных сил на жалость к себе. Необходимость заполучить поддержку градоначальника Леонова была, несомненно, важным, но все-таки первым из многих шагов в реализации плана Хоева. Как подметил Борис, офицерам предстояло основательно потрудиться над множеством аспектов опасного предприятия. Со стороны Давыдова наивно было полагать, что ближайшие недели кропотливой работы пройдут как по маслу.

32

Пока Камилла Леонова реализовывала многоступенчатую схему по привлечению дяди к полицейскому плану, неожиданно открывшую в девушке все те темные и лукавые черточки, которые, несомненно, позволили бы ей добиться успеха на политическом поприще, остальные работники управления встречали долгожданное пополнение. Спустя неделю неспешных работ Николаю Давыдову отзвонились из мастерской. «Пересадка» запчастей в синта-патрульного, вышедшего из строя в те бородатые времена, когда старик Хоев близко не считался стариком, прошла успешно. Машину можно было забирать для несения ею простейшей службы.

Это рядовое событие, однако, умудрилось вызвать среди офицеров знатный переполох. Было ли дело в уже сформировавшейся напряженной атмосфере или общем недоверии жителя фронтира к неживым предметам, замещающим людей, однако мнения офицеров относительно замены Илье Князеву разделились категоричнейшим образом. Когда первый помощник утром явился в штаб в сопровождении высокой шкафоподобной машины, – а на сей раз с андроидом возился Минин – только Максим, смолчавшая и в прошлый раз, не выказала хотя бы подобия настороженности. Прочие же офицеры всю планерку косо поглядывали то на синтетика, то на начальника, делающего вид, что не произошло ничего экстраординарного, и наверняка хотели высказаться, однако упорно не попадался подходящий повод.

Николай, сколько мог, избегал связанных с андроидом тем и лишь в конце объявил, что для проверки сам выведет машину в патруль. Этого оказалось достаточно, чтобы Марк Князев грубо и глупо, то есть совершенно в их с братцем манере, пошутил, мол, синта стоит держать, точно плохо выдрессированную собаку, на привязи и в наморднике. Скептически настроенное управление оценило остро́ту и в одночасье решило прозвать машину: «малыш Лектор».

Как стоило предполагать, одними только скользкими замечаниями и глупыми шутками ситуация не ограничилась.

Когда с