Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

Ёнаи Мицумаса стали участниками операции японской военной разведки по организации марионеточного правительства «автономной Сибири». Но если от безысходности Накадзима и его подчинённые сделали ставку на колеблющегося Хорвата как главу будущего государства, то Като и Ёнаи видели более приемлемой кандидатурой на этом посту другого политика.

Скептическое отношение контр-адмирала к управляющему КВЖД было изложено Като в телеграмме Тотинаи от 3 апреля 1918 г., в которой он утверждал, что влиятельные фигуры контрреволюционного движения считали Хорвата «пережитком монархистской партии» и что «правительство, учреждённое с иностранной помощью, не сможет завоевать доверие общества в целом». Более того, Като продолжал негативно оценивать действия генерал-майора Накадзима, называя харбинскую резидентуру ГШ не иначе как «группа заговорщиков в Харбине», и в телеграмме заместителю начальника МГШ от 29 апреля утверждал, что его подрывная активность «вызывает острую реакцию у местного населения и в условиях, когда оно не может оценить истинные намерения Японии, провоцирует рост страха во всех регионах»[472].

Поэтому командующий 5-й эскадрой считал, что ставку необходимо сделать на председателя Временного Сибирского правительства (ВСП) эсера П.Я. Дербера, который после изгнания из Томска местным Советом рабочих депутатов с февраля 1918 г. находился в Харбине.

Хотя ещё 30 марта начальник Генштаба отдал чёткое распоряжение своей резидентуре в Харбине не оказывать никакой помощи группе Дербера, если только она не признает верховенство Д.Л. Хорвата, в тесном контакте с бывшим председателем ВСП находился руководитель владивостокского разведаппарата подполковник Сакабэ Тосио.

Вероятно, именно по его инициативе 15 июня представители Дербера – некие «член ВСП Петров и инженер-строитель Фёдоров» – встретились с Като. Три дня спустя Сакабэ тайно доставил на борт «Асахи» самого П.Я. Дербера и 4 его спутников, где они поделились с командующим 5-й эскадрой своей оценкой обстановки, планами учреждения Сибирского правительства и запросили в качестве помощи 4 000 000 рублей и оружие. Дербер, в частности, заявил, что поражение большевиков в Западной Сибири в результате действий Чехословацкого корпуса (6 июня власть в Омске перешла к белым) значительно укрепило позиции его правительства, оно готовилось к взятию власти вооружённым путём и в этом деле могло положиться только на Японию, но не в форме отправки войск, а в виде предоставления вышеозвученных денежных средств и оружия. Как полагал глава ВСП, в случае японской поддержки ему было по силам взять под контроль территорию к востоку от Хабаровска[473].

Като и Сакабэ благосклонно отнеслись к позиции Дербера, считая, что его правительство имело прочный фундамент и поддерживало тесную связь с регионами, а отказ в помощи грозил Японии утратой позиций в борьбе с Америкой за Сибирь. С 21 июня Дербер нелегально проживал на квартире капитана 2-го ранга Ёнаи Мицумаса. В тот же день резидент МГШ и председатель ВСП посетили японское генеральное консульство, где генконсул Кикути обещал Дерберу всемерную помощь. 22 июня Ёнаи, Сакабэ и Кикути организовали встречу Дербера с лидерами контрреволюционных сил во Владивостоке, в том числе с бывшим главой областной земской управы А.С. Медведевым, бывшим городским головой А.Ф. Агарёвым, бывшим председателем Биржевого комитета И.И. Циммерманом, крупным предпринимателем Е.Н. Гезехусом, которые также выразили ему свою поддержку[474].

25 июня Ёнаи встретился ещё с 2 членами ВСП – некими «главой профсоюза работников Уссурийской железной дороги и военным представителем Уссурийского округа». Они в присутствии начальника владивостокского разведцентра РУ ГШ подполковника Сакабэ Тосио заявили о своей готовности начать вооружённое восстание против советской власти, безоговорочной поддержке ВСП профсоюзом железнодорожников и запросили 12 пулемётов, 1500 винтовок, 360 000 патронов и некоторое количество денежных средств. В случае их получения восстание планировалось начать не позднее чем через две недели. Поскольку в отношении ВСП Ёнаи действовал в тесной связке с Сакабэ, от конкретного ответа флотский разведчик уклонился[475].

Однако выделять деньги или оружие японскому командованию не пришлось. В ход событий вмешалась третья сила, которая изначально не планировала воевать с большевиками, но под влиянием обстоятельств изменила свою позицию – Чехословацкий корпус.

Это соединение было образовано ещё в октябре 1917 г. из проживавших в России чехов и словаков, а также из военнопленных Четверного союза. После Октябрьской революции в результате переговоров с советским правительством корпус с конца марта 1918 г. начал перебрасываться по Транссибирской железной дороге из европейской части России во Владивосток для дальнейшей отправки морем во Францию с целью участия на её стороне в боевых действиях против Германии. Общая численность соединения составляла примерно 40 000 человек.

Первые подразделения корпуса прибыли во Владивосток 24 апреля. Изначально командование соединения занимало нейтральную позицию, однако после инцидента 14 мая на станции Челябинск, в ходе которого советские власти из-за столкновения чехословаков с австро-германскими военнопленными задержали военнослужащих корпуса, но те силой освободились и разоружили местный отряд Красной гвардии, две недели спустя начало свергать Советы по всему Транссибу.

Необходимо отметить, что командование японского флота, впрочем, как и армии, получало информацию о мятеже белочехов с большим опозданием: перебравшийся из Вологды в Стокгольм военно-морской атташе в России капитан 2-го ранга Ситида Кэсаити доложил о боестолкновении Чехословацкого корпуса и частей Красной гвардии в районе Пензы, а также о последовавшем приказе советского правительства о расформировании соединения только 5 июня 1918 г.[476] Более оперативными являлись донесения 5-й эскадры.

31 мая поддерживавший связь со штабом корпуса Като, в частности, проинформировал Токио о том, что находившиеся в процессе перевозки подразделения белочехов вступили в бой с Красной гвардией в районе Иркутска и потеряли убитыми и ранеными 18 человек. К середине июня под контролем белочехов находились станции от Челябинска до Нижнеудинска.

20 июня французский военный представитель при Чехословацком корпусе подполковник М.Р. Пари попросил Като оказать белочехам военную помощь под предлогом их возможной отправки из Владивостока в Иркутск для разблокирования застрявших «из-за противодействия [австро-германских] военнопленных» эшелонов. Пари, в частности, запросил у Японии 12 горных орудий, 3600 выстрелов к ним, 100 автоматических пушек, 13 000 винтовок со склада на Эгершельда, 1 000 000 винтовочных патронов и 6 боевых самолётов. Като телеграфировал эту просьбу в Токио 22 июня[477].

Понимая, что в ближайшие дни начнутся бои между Красной армией и белочехами на Дальнем Востоке, 24 июня РУ МГШ подготовило для командования флота разведывательную сводку о боевом составе советских войск в Приморье. По его информации, от Владивостока до Хабаровска большевики имели 13 060 человек в частях Красной армии и Красной гвардии, из которых 4200 дислоцировались во Владивостоке, 3100 – Гродеково, 1600 – в Никольск-Ус-сурийском, 1100 – в Хабаровске. Если с винтовками и патронами у советских