Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

Не претерпела существенных изменений и разведывательная организация 3-го отделения МГШ в европейской части Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (РСФСР). После переезда из Вологды в Стокгольм в мае 1918 г. военно-морской атташе капитан 2-го ранга Ситида Кэсаити и его помощник капитан 3-го ранга Арима Ютака освещали общий ход боевых действий на фронтах Гражданской войны в европейской части нашей страны, политику западных государств в отношении РСФСР, военно-политическую обстановку в Прибалтике и Германии. Источниками информации для них выступали проживавшие в Финляндии бывшие офицеры русского флота, которые поддерживали связь с сослуживцами в России, послы России и США в Швеции, местная, немецкая и советская пресса. Весьма характерно, что шифротелеграммы ВМАТ за 1918 г. не содержали детальной информации о состоянии Красной армии и Красного флота, что свидетельствовало о крайне ограниченных оперативных возможностях резидентуры. Поэтому в отношении Балтийского и Черноморского флотов МГШ Японии продолжал полагаться на обзоры Разведуправления Морского штаба Адмиралтейства Великобритании[504].

Вплоть до конца 1918 г. командование ВМФ Японии не стремилось расширить сферу своей политической и разведывательной деятельности за пределы Приморья и Приамурья. Командующий 5-й эскадрой контр-адмирал Кавахара, в частности, кроме докладов от капитана 2-го ранга Найто черпал информацию об обстановке в Сибири, Забайкалье и на Дальнем Востоке из непосредственного общения с командующим ВЭА генералом армии Отани Кикудзо, представителем МИД при армии Мацудайра Цунэо, советником Д.Л. Хорвата и главой владивостокского разведцентра Генштаба полковником Араки Садао, встреч с командованием союзных сил, из чтения местной прессы, а также от атаманов Г.М. Семёнова, И.М. Гамова, генерал-лейтенанта Г.Д. Романовского и военного министра ВСП генерал-майора И.П. Иванова-Ринова, посетивших Владивосток в октябре – ноябре 1918 г.

Соответственно, это накладывало отпечаток на оценку Кавахара текущих событий: в докладе на имя заместителя начальника МГШ и командующего 3-м флотом от 1 ноября он, например, утверждал о пробританской и профранцузской ориентации Временного Всероссийского правительства и его неправильном истолковании действий Японии на Дальнем Востоке, поэтому предложил направить в Омск влиятельных представителей от армии и МИД империи; отметил наделение Калмыкова и Семёнова со стороны ВЭА всей полнотой военной власти в Забайкалье и Приморье, а также прилагаемые японской армией усилия по превращению Хорвата в полноценного главнокомандующего войсками на Дальнем Востоке, что, по мнению Кавахара, вело к устранению проанглийски настроенного командующего сухопутными и морскими силами Приморской области полковника Х.Е. Бутенко; сделал вывод о тщетности усилий Иванова-Ринова подчинить Омску калмыковские формирования в Хабаровске без помощи со стороны атамана Г.М. Семёнова[505].

Однако свержение 18 ноября 1918 г. вернувшимся из Японии А.В. Колчаком Временного Всероссийского правительства и разгоревшийся вслед за этим конфликт адмирала с Г.М. Семёновым заставили высшее руководство империи срочно привлечь силы флотской разведки к изучению ситуации в Омске и урегулированию данной проблемы. Выбор пал на сотрудника 3-го отделения МГШ контр-адмирала Танака Котаро – наиболее компетентного в русских делах офицера японского флота, личного знакомого с Колчаком с момента проведения водолазных работ на линкоре «Императрица Мария» в 1916–1917 гг.

Как вспоминал сам Танака, в конце декабря 1918 г. императорский флот решил послать его в Омске в качестве своего резидента и месяц спустя он спешно прибыл во Владивосток, где был прикомандирован к командованию ВЭА. В Омске Танака появился 14 февраля уже в качестве главы японской военной миссии (ЯВМ)– разведывательного органа армии, созданного специально для ведения агентурной разведки, координации и контроля работы русской администрации, помощи в организации Белой армии, надзора за деятельностью местной печати (всего ВЭА в начале 1919 г. образовало 7 таких миссий). Вместе с Танака в Омск выехал его помощник капитан 2-го ранга Ёнаи Мицумаса. Следует особо отметить, что ни до, ни после этого ни один офицер флота больше не назначался руководителем разведоргана армии, что говорило о том важном значении, которое руководство Японии придавало поездке Танака в Омск[506].

Конфликт между Семёновым и Колчаком разгорелся 1 декабря 1918 г., когда в ответ на требование атамана избрать Верховным правителем А.И. Деникина, Д.Л. Хорвата или А.И. Дутова адмирал издал приказ № 61 об его отрешении от всех должностей «за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии, что является актом государственной измены». Стремясь загладить конфликт, через полтора месяца атаман сообщил в Омск о своей готовности принять чрезвычайную следственную комиссию в Чите. 21 января 1919 г. она была образована под председательством генерал-лейтенанта Г.Е. Катанаева и 3 марта выехала в Забайкалье. Хотя первоначально Япония заняла сторону Семёнова, под давлением союзников она изменила свою позицию, что нашло отражение в решении кабинета министров от 26 января подчинить всех казачьих атаманов на Дальнем Востоке правительству Колчака[507].

Первая встреча Танака с адмиралом состоялась только спустя несколько недель после его прибытия в Омск, так как Верховный правитель находился в инспекционной поездке на фронте. Тем не менее 21 февраля глава ЯВМ встретился с морским министром Омского правительства контр-адмиралом М.И. Смирновым и заверил его, что прибыл в Сибирь с целью «насколько это возможно разрядить обстановку и выяснить все недоразумения, пользуясь фактом знакомства с Верховным правителем». Смирнов, в свою очередь, обозначил позицию Колчака: «Думаю, что единственная сила, которая, вероятно, сможет решить [проблему с Семёновым], – это Япония. Если Семёнов подчинится приказу [Омского] правительства и отправится на линию фронта, то правительство не будет расследовать его прежние действия». При этом морской министр дал понять своему японскому собеседнику, что платой Омска за разрешение конфликта с Семёновым станет возврат к обсуждению им в рамках ранее заключённых российско-японских соглашений вопросов о праве японцев на свободное судоходство по Амуру и Сунгари, а также о передаче Токио участка КВЖД севернее Чанчуня до Сунгари[508].

Спустя неделю Танака встретился с Колчаком. После обмена любезностями и заверений Танака в искреннем желании приложить все усилия для достижения взаимопонимания и установления более тесных связей между Россией и Японией, стороны перешли к обсуждению практической части конфликта Семёнова с Колчаком. К беседе подключился врио министра иностранных дел И.И. Сукин. Из слов Колчака следовало, что он не возлагал особых надежд на работу комиссии Катанаева из-за противодействия ей семёновцев и негативно относился к пребыванию атамана в Забайкалье. Кроме того, адмирал полагал, что именно японская армия могла обеспечить нормальную работу Забайкальской железной дороги, а Сукин, со своей стороны, подтвердил ранее высказанное морским министром Смирновым пожелание Омска сотрудничать только с Японией в разрешении конфликта с Семёновым[509].

В последующие три недели Танака неоднократно встречался с Колчаком, Сукиным, военным министром генерал-майором Н.А. Степановым и командующим войсками Среднесибирского военного округа генерал-майором