Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

действий против Советской России, которые регламентировали операции флота в Нижнем Приамурье и на Северном Сахалине. В соответствии с ними после начала боевых действий против Владивостока межвидовая группировка сухопутных войск и ВМФ должна была высадиться в заливе Де-Кастри (Чихачёва), захватить посёлок, затем оккупировать лежащий западнее Софийск, чтобы тем самым воспрепятствовать действиям флота противника в нижнем течении Амура и создать предпосылки для нападения на Николаевск-на-Амуре. В Де-Кастри планировалось оборудовать пункт базирования флота для организации наблюдения и блокирования Татарского пролива. Наряд привлекаемых сил включал: от 2-й эскадры – линкоры «Кавати», «Сэццу», сторожевые корабли 1-го класса «Фудзи», «Суо», канонерская лодка «Тихая»; от 1-й эскадры миноносных сил – крейсер 2-го класса «Тонэ», 2-й дивизион эсминцев; при необходимости – морской авиаотряд, подразделения морской пехоты и тяжёлой артиллерии. Группировка сухопутных войск в дополнениях не оговаривалась, но отмечалось, что её состав должен быть достаточным для захвата Де-Кастри, Софийска, Николаевска-на-Амуре и Александровска-Сахалинского.

В случае если боевые действия не начались бы до ледохода, дополнения предусматривали развёртывание полноценного разведывательного органа МГШ в Николаевске-на-Амуре для «предвосхищения ложных манёвров против ника»[465].

Тем временем во Владивостоке произошли кровавые события, ставшие прологом к будущей интервенции: 4 апреля банда русских грабителей во главе с Котыревым напала на магазин торговой конторы «Исидо сёкай», убив 2 и ранив 1 японца[466]. После тщательного обсуждения ситуации с генконсулом Кикути Гиро японское правительство решило высадить во Владивостоке десант, и 5 апреля Като отправил в город 2 роты морской пехоты (533 человека), которые взяли под охрану места компактного проживания соотечественников, генконсульство, начали патрулировать улицы. Однако командующий 5-й эскадрой счёл наряд этих сил недостаточным, поэтому обратился к военно-морскому министру и начальнику МГШ с запросом на перебазирование во Владивосток линкора «Хидзэн» и дивизионов эсминцев. Его сомнения были понятны: ещё 2 апреля Като проинформировал Токио со ссылкой на информацию разведорганов армии и собственные источники о том, что гарнизон Владивостока насчитывал 1580 военнослужащих 4 крепостных полков и экипажей бое вых кораблей, к которым недавно присоединились 800 красноармейцев; в резерве Владивостокский Совет имел 1000 красногвардейцев (ополченцев).

5 апреля командующий 3-м флотом доложил заместителю военно-морского министра о спланированной на вечер отправке во Владивосток линкора «Хидзэн», 5-го и 14-го дивизионов эсминцев из залива Ёнхынман, а также о перебазировании в Расин в качестве резерва линкора «Катори» и оставшихся кораблей 3-й эскадры. Однако вице-адмирал Тотинаи запретил Арима отправлять флот во Владивосток, приказав командирам «Хидзэн» и эсминцев прибыть в гавань Расина, а остальным силам – находиться в Гэндзане[467].

На следующий день вернувшийся из Токио капитан 3-го ранга Икэнака Кэнъити проинформировал МГШ со ссылкой на бывшего офицера царской жандармерии о сосредоточении в районе Второй речки 2000 красноармейцев и просьбе Владивостокского Совета к Хабаровску прислать ещё 2000 солдат. Также он доложил информацию разведорганов армии относительно наличия в вагоносборочных мастерских на Первой речке 1500 красногвардейцев, однако отметил, что существенных изменений в обстановке в городе не произошло[468].

Поскольку высшее руководство Японии не планировало превращать высадку десанта в полномасштабное вторжение, в ответ на предложение Като разоружить красноармейские части и изъять у них всё оружие 8 апреля Тотинаи ответил, что инцидент нужно как можно быстрее уладить мирным путём и «позиция правительства с точки зрения общей ситуации заключается в том, чтобы ни в коем случае не дать этому происшествию спровоцировать отправку войск на Дальний Восток». Активные протесты со стороны советского правительства, местных властей и населения вкупе с неспособностью городской управы и земства взять под контроль криминогенную ситуацию во Владивостоке привели к тому, что японские и английские морские пехотинцы не вмешивались во внутриполитическую жизнь города, занимая позицию пассивных наблюдателей, которые охраняли своих соотечественников. В результате прибывший из Хабаровска А.М. Краснощёков настоял 24 апреля на прекращении работы Приморской областной земской управы, 2 мая был распущен городской совет, 5 июня – городская дума. Таким образом власть во Владивостоке целиком сосредоточилась в руках Советов. Тем не менее подразделения японской морской пехоты патрулировали город вплоть до 12 августа 1918 г.[469]

К началу апреля обстановка на советском Дальнем Востоке, в Забайкалье и Северной Маньчжурии отличалась большой динамичностью. Усилиями начальников разведцентров ГШ во Владивостоке и Харбине генерал-майоров Накадзима Масатакэ и Муто Нобуёси японская военная разведка установила прочные связи с основными лидерами контрреволюционных сил в регионе – с атаманами И.М. Гамовым (Благовещенск), И.П. Калмыковым (Иман), Г.М. Семёновым (Маньчжоули) и прочившимся на роль главы будущего «автономного государства» в Сибири управляющим КВЖД Д.Л. Хорватом (Харбин). По Дальнему Востоку прокатилась волна внешне не связанных антисоветских выступлений, а в Северной Маньчжурии усиленно готовился к нападению на Забайкалье Особый Маньчжурский отряд Г.М. Семёнова. Проблема, однако, заключалась в том, что Хорват проявлял колебания и не был готов в обмен на поддержку Японии поднять знамя борьбы против Советов.

Поскольку Генеральный и Морской Генеральный штабы считали отправку войск на материк лишь вопросом времени, а ход событий на востоке Советской России требовал от разведорганов флота оперативного сбора, обработки и оценки информации на территории, сопоставимой по масштабам с Европой, 1 апреля 1918 г. начальник МГШ подписал директиву об организации регионального разведцентра. В середине того же месяца на Дальний Восток и в Северную Маньчжурию убыла группа офицеров флотской разведки: капитан 2-го ранга Ёнаи Мицумаса, капитан 3-го ранга Кубо Тадамити, капитан-лейтенант Накадзима Киёнобу во Владивосток и капитан 3-го ранга Сугисака Тэйдзиро в Харбин[470]. Усилиями Ёнаи на месте был организован разведывательный центр, который охватил сразу несколько регионов – являвшийся специалистом по Китаю капитан 3-го ранга Сугисака, как и планировалось, выехал в Харбин; не знавший русского языка, но владевший немецким капитан 3-го ранга Кубо остался во Владивостоке; капитан 3-го ранга Икэнака и капитан-лейтенант Накадзима отправились в Хабаровск и Николаевск-на-Амуре соответственно[471].

Кроме того, в интересах командования 5-й эскадры во Владивостоке продолжал действовать её разведорган в составе капитанов 3-го ранга Найто Сёити, Такамацу Кимихару, капитан-лейтенантов Гамо Такэси и Миякэ Синго. Помимо изучения обстановки в порту он внимательно наблюдал за состоянием и перемещениями боевых кораблей Сибирской военной флотилии.

Одновременное пребывание на Дальнем Востоке и в Маньчжурии сразу 9 офицеров военно-морской разведки империи было беспрецедентным событием и по своим масштабам превосходило даже прелюдию Русско-японской войны.

Несмотря на то что задачи 5-й эскадры во Владивостоке ограничивались сковыванием активности местных Советов в интересах буржуазии и японской колонии, а также охраной складированного в порту имущества союзников и недопущения его попадания в руки немцев, контр-адмирал Като Хирохару и капитан 2-го ранга