Российско-японское противостояние на море. Дуэль флотов и разведок. 1875-1922 - Александр Геннадьевич Зорихин

выражено 3-м отделением МГШ в его оценке обстановки от 27 декабря 1917 г.: «В ситуации, когда станет очевидным, что угроза реальна, для нашей самообороны абсолютно необходимо, не теряя времени, как можно быстрее поставить под японский контроль Владивосток и являющийся местом соединения Китайско-Восточной и Уссурийской железных дорог Никольск[-Уссурийский]» [435].

29 декабря Морской Генеральный штаб разработал временный оперативный план боевых действий против Советской России. В соответствии с ним японский флот должен был блокировать базирующиеся на Владивосток корабли Сибирской флотилии, захватить прилегающие к зоне высадки десанта районы, о. Аскольд, о. Стенина, уничтожить береговые посты наблюдения и связи, проложить подводный телеграфный кабель Нагасаки – Владивосток, оборудовать пункт базирования в Расине. Для решения этих задач выделялся следующий наряд сил 3-го флота: от 5-й эскадры – линкоры «Катори», «Асахи», «Хидзэн», сторожевой корабль 1-го класса «Ивами» (постепенно к ним должны были присоединиться сторожевые корабли 2-го класса «Мисима» и «Окиносима»); от 6-й эскадры – крейсер 2-го класса «Ниитака», канонерские лодки «Тихая», «Могами» (постепенно к ним должен был присоединиться крейсер 2-го класса «Акаси»); от 2-й эскадры миноносных сил – крейсер 2-го класса «Хирато», 3 дивизиона эсминцев (постепенно к ним должен был присоединиться ещё 1 дивизион); от 3-й эскадры миноносных сил – крейсер 1-го класса «Асо», 3 дивизиона эсминцев (постепенно к ним должен был присоединиться ещё 1 дивизион); 3 вспомогательных судна, 2 гидросамолёта и 1-й отряд тральных сил.

Одновременно с началом операций против Владивостока планировалось направить к побережью Северного Сахалина сторожевые корабли 1-го класса «Фудзи» и «Суо» с целью поддержки высадки десанта.

Отдельными пунктами плана шли обеспечение безопасности морских перевозок через Корейский пролив и пролив Соя (Лаперуза), а также у побережья Китая и островов Южных морей[436].

Прошло буквально четыре дня, и планы флота начали независимо от него воплощаться в жизнь. Причиной этого послужило внезапное решение правительства Великобритании отправить из Гонконга во Владивосток броненосный крейсер «Suffolk» под предлогом подготовки совместной с американцами и японцами операции по предотвращению попадания в руки Германии скопившихся во Владивостоке военных грузов союзников, от которой Лондон отказался в ноябре 1917 г. Сообщение об этом от посла в Великобритании поступило премьер-министру и военно-морскому министру 2 января 1918 г. Поражённые тем, что союзник принял решение в одиночку, не поставив в известность Японию, да ещё привлёк к этому делу Америку, премьер Тэраути Масатака и военно-морской министр адмирал Като Томосабуро пришли к единому мнению, что первыми во Владивосток должны быть японские корабли. 4 января правительство приняло соответствующее постановление[437].

Действуя на опережение, 5 января Като подписал директиву командирам стоявших на рейде в Курэ сторожевого корабля 1-го класса «Ивами» и в Йокогама линкора «Асахи» о принятии на борт по одной пехотной роте и завершении подготовки к выходу в море. Корабли составили ядро 5-й эскадры 3-го флота, в командование которой вступил бывший сотрудник русского направления флотской разведки, хорошо знакомый с англичанами в бытность военно-морским атташе в Лондоне (1909–1911) контр-адмирал Като Хирохару. Устным приказом военно-морского министра ему надлежало путём демонстрации флага и оказания давления на большевиков «установить мир и порядок в окрестностях Владивостока для того, чтобы гарантировать наши права и обеспечить защиту дипломатического корпуса, граждан империи и дружественных стран». Применение оружия или высадка десанта запрещались[438].

Впрочем, позиция Морского Генштаба отличалась от установок военно-морского министра: в представленном правительству 6 января меморандуме «Об отправке сухопутных войск империи во Владивосток» за подписями заместителя начальника МГШ, начальников его 1-го (оперативного) и 3-го (разведывательного) отделений говорилось о том, что официальной целью высадки армейского десанта во Владивостоке должна быть охрана японских, иностранных граждан и скопившегося в порту военного имущества, а неофициальной – поддержка и консолидация «здоровых сил русского общества в Восточной Сибири», при необходимости обеспечивая их деньгами, оружием, командным составом и военнослужащими. Однако единое мнение по последнему пункту выработано не было[439].

Для организации агентурной разведки 7 января к эскадре были прикомандированы капитан 3-го ранга Найто Сёити и капитан-лейтенант Гамо Такэси. 9 января флагманский корабль «Ивами» покинул гавань Курэ, а 13 января гавань Йокогама – «Асахи». 12 и 18 января соответственно они прибыли во Владивосток[440]. Для населения целью их нахождения была объявлена защита японских граждан на условиях невмешательства во внутренние дела России.

На следующий день после прибытия, 13 января, контрадмирал Като организовал разведку во Владивостоке, для чего на берег сошёл капитан 3-го ранга Найто Сёити, получивший приказ изучить обстановку в городе совместно с капитаном 3-го ранга Икэнака Кэнъити. Одновременно Като запросил у военно-морского министра и начальника МГШ разрешение на отправку в Россию ещё 2–3 офицеров флотской разведки для сбора информации об обстановке в Хабаровске и Николаевске-на-Амуре. Командующий эскадрой оговаривал, что они необязательно должны были владеть русским языком, но считал, что их прибытие станет действенным средством для выявления подрывных планов Германии на Дальнем Востоке и поиска эффективных путей борьбы с ними[441].

Обстановка во Владивостоке к этому времени характеризовалась как двоевластие: с 18 ноября 1917 г. городской управе во главе с меньшевиком А.Ф. Агарёвым противостоял Объединённый исполком Совета рабочих и солдатских депутатов во главе с большевиком А.Я. Нейбутом. Кроме того, исполкому приходилось считаться с областной земской управой во главе с А.С. Медведевым, которая 23 марта 1918 г. была признана иностранными консулами единственной законной властью в Приморской области, и Правлением Уссурийского казачьего войска во главе с войсковым атаманом И.П. Калмыковым. В Никольск-Уссурийском, Сучане (Партизанске), Хабаровске, Благовещенске и Николаевске-на-Амуре в ноябре – декабре власть перешла в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, хотя Благовещенский Совет вплоть до середины марта 1918 г. был вынужден делить полномочия с городской думой, городской и областной земской управами, а также с Правлением Амурского казачьего войска во главе с И.М. Гамовым, что делало ситуацию там схожей с владивостокской. На прошедшем в Хабаровске 25 декабря 1917 г.– 2 января 1918 г. III Дальневосточном краевом съезде Советов рабочих и солдатских депутатов был избран Краевой комитет Советов во главе с большевиком А.М. Краснощёковым, который стал центральным органом исполнительной власти на Дальнем Востоке – ему подчинялись как местные Советы, так и земства. В то же время полоса отчуждения КВЖД с центром в Харбине стала средоточием антисоветских сил во главе с управляющим железной дорогой генералом Д.Л. Хорватом и командиром Особого Маньчжурского отряда Г.М. Семёновым[442].

Общение с местными властями и различными политическими силами, а также полученная офицерами разведки информация дали повод контр-адмиралу Като телеграфировать 25 января в Токио о том, что