Воссоединение волчьей стаи - Аврора Джейсон

Справа, словно из-под земли, вынырнули еще двое, слева – трое. Мы оказались в кольце, зажатые со всех сторон. Бежать было некуда. В отчаянной попытке хоть как-то отпугнуть хищников один из парней выстрелил в воздух, но волки даже не вздрогнули. И вот они бросились на нас единой злобной массой. Мы открыли огонь, но звери, словно тени, уклонялись от пуль. В хаосе мы разбежались кто куда: кто-то ринулся в лес, кто-то, схватив нескольких ребят, запрыгнул в машину. Я отчаянно пытался затащить в салон своего лучшего друга, но эти твари вырвали его из моих рук и утащили в чащу. Мы захлопнули двери, заблокировали окна, а снаружи уже бушевала ярость: машины переворачивались, палатки рвались в клочья. Половина стаи умчалась в лес, преследуя беглецов, остальные принялись штурмовать машину. Они яростно царапали, грызли металл, пытались разбить стекла, в мгновение ока оставив от шин лишь жалкие обрывки. И вдруг наступила зловещая тишина. Решив, что волки отступили, один из парней опрометчиво распахнул дверь… Это была ловушка. Его растерзали прямо у нас на глазах. Мы забаррикадировались и замерли в ужасе. Этот кошмар длился до самого рассвета. Лишь когда первые лучи солнца пробились сквозь деревья, волки отступили в лес. Долго не решаясь, мы выбрались из машины. Убедившись, что опасность миновала, мы кое-как заменили пробитые колеса и, забрав лишь одно тело, бежали прочь.

В доме повисла тишина, тяжелая, как надгробная плита. Все были потрясены. Наконец, Элизабет, моя подруга, дрожащим голосом спросила, чье тело мы привезли. Это был Давид, ее жених. Ее горе оглушало. Рыдания сотрясали воздух. Ее вывели на улицу, и, проходя мимо Софии, она с ненавистью выплюнула:

– Это ты виновата! Довольна? Смотри, что натворили твои любимые волки! Лучше бы ты не приезжала!

Слова Элизабет пронзили Софию, как кинжал. Она не понимала, чем заслужила такую ненависть, какое отношение она имеет к волкам.

В это время остальные жители наперебой расспрашивали о судьбе своих близких. В разговор вмешался лесничий:

– Так больше продолжаться не может! Я позвонил своему другу-охотнику. Он этих тварей как семечки щелкает. Пусть приедет и разберется с этими чудовищами!

Все затихли, обдумывая его слова. Вперед выступила София:

– Не надо! Прошу вас! Мало вам смертей? Разве не ясно, что они просто так не уйдут, что убить их невозможно? Вы погубите еще невинные жизни!

– А что же нам делать? – с вызовом воскликнула одна из женщин. – Сидеть и ждать, пока они нас всех перебьют?

София задумалась на мгновение.

– У каждого из вас есть родственники в других поселках, в городах. Мы уедем отсюда, и волки оставят нас в покое.

В толпе разгорелся спор. Кто-то поддерживал Софию, кто-то был категорически против. Но лесничий стоял на своем:

– Ты, девчонка, ничего не понимаешь! Тебя тут два года не было. Думаешь, тут самая умная? Не позволю! Мы не будем, как трусы, бежать из своего дома. Мы уничтожим этих тварей, и точка! И если ты еще раз полезешь не в свое дело, разговор будет короткий!

Генри, вне себя от ярости, схватил лесничего за плечо и развернул к себе:

– Попробуй только пальцем ее тронуть – мокрого места от тебя не останется! Понял?

Лесничего испугала его ярость. Генри взял Софию за руку и вывел на улицу. Они отошли к скамейке за домом и сели рядом.

– Во-первых, хватит лезть туда, куда тебя не просят! Во-вторых, откуда ты все это знаешь? Поэтому ты вчера меня останавливала? Кто тебе это сказал? – он был взбешен, смотрел под ноги и не поднимал глаз на Софию.

– Мне сказал незнакомец во сне, – тихо ответила она, надеясь успокоить его.

Генри посмотрел на нее как на сумасшедшую.

– Что за бред ты несешь, София? Это звучит как полная чушь! Говори правду! – он был в ярости.

– Я говорю правду! Уже несколько недель мне снится один и тот же сон. Я разговариваю с незнакомцем, и он сказал мне, чтобы я не пускала вас в лес! Но меня никто не послушал. Теперь видишь, что случилось? Пожалуйста, Генри, хоть раз послушай меня! – по ее щекам потекли слезы. Она отчаянно хотела, чтобы он поверил ей, но Генри лишь недоверчиво качал головой.

— Ты помешалась, София, разум потеряла. Иди домой и забудь обо всем, не рассказывай никому, иначе упекут в психушку с твоими грезами, — бросил парень, протискиваясь мимо и скрываясь в доме.

София, сломленная, сидела и плакала. Неужели близкий человек мог сказать такое? Осознание беспомощности обрушилось на нее, и она побрела домой. Дом встретил тишиной. Ева, скорее всего, гостила в деревне, а мама, как обычно, помогала в доме старосты. Забыв о реальности, София поднялась в свою комнату и провалилась в глубокий, беспробудный сон.

В сновидении вновь возник незнакомец.

— Ну что? Кто оказался прав? Я пытался предостеречь, но ты не послушала, — его голос звучал серьезно и укоризненно. София лишь опустила голову в знак согласия.

— Да, я знаю. Но откуда тебе все известно? Ты ведь лишь плод моего воображения… Или все-таки существуешь? — девушка подняла взгляд, пытаясь разглядеть правду в его глазах.

— Все верно. Я – реальность! И знаю тебя лучше, чем ты сама себя, даже то, о чем ты не подозреваешь, — он говорил уверенно, каждое слово весомо.

— Как ты можешь меня знать? Это невозможно… Докажи! — в ее голосе прозвучала наигранная бравада, словно она предчувствовала блеф.

— Хорошо. Проснувшись, взгляни на свою левую лопатку. Там ты увидишь знак твоей избранности, София, знак, что ты не такая, как все, — незнакомец усмехнулся и, повернувшись, растворился в надвигающейся тьме.

— Подожди! Как тебя зовут? — крикнула София ему вслед, но в ответ услышала лишь эхо.

— Скоро узнаешь… — и он исчез.

Пробуждение принесло облегчение. София поняла, что проспала всю ночь. Но слова незнакомца жгли любопытством. Поднявшись с кровати, она направилась в ванную. Сбросив ночную рубашку, включила яркий свет и замерла в изумлении. На ее левой лопатке, как и предсказывал незнакомец, красовалось родимое пятно в виде полумесяца. Шок сковал ее, как лед. Как она могла не замечать его столько лет? Решив во что бы то ни стало узнать правду, она оделась в черные джинсы и красную толстовку и спустилась вниз.

Дом был пуст. Лишь на кухонном столе ее ждал холодный завтрак и записка от мамы: они с