Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Магистр Робинрауд растерянно похлопал глазами. Видимо, сбился с мысли, которая его так горячила… Потом он шагнул к столу, рывком разорвал пакет и взял в руки тинтаровую фляжку. Неторопливо открыл, понюхал и, повернувшись к Каролю, сказал:

– У вас хороший вкус, капитан!

– Кто бы сомневался, – буркнул тот, ревниво следя за его действиями.

Магистр завернул крышку, выдвинул ящик, положил в него фляжку и смел туда же имущество Михаила Анатольевича.

– Присядьте, – предложил он после этого обоим пленникам. Лицо его было уже совершенно спокойным, тон – любезным. – Устраивайтесь поближе к огню, поговорим. О хорошем вкусе, тинтаре, долгожительстве и прочих приятных вещах.

Они не стали возражать. Уселись в кресла у камина, сложили на коленях скованные серебряными наручниками руки и приготовились к продолжению интересной беседы.

Магистр Робинрауд устроился напротив так, чтобы видеть лица обоих. Совсем близко… какой-нибудь знаток боевых искусств запросто удушил бы его собственными наручниками, немедленно подумал капитан Хиббит не без сожаления о полной своей к тому неспособности.

– Вы мне нравитесь, господин Хиббит, – неожиданно заявил магистр. – Сколько вы уже работаете на квейтанцев? Лет пять? И все еще капитан?

Кароль вскинул бровь.

– Все еще?.. Мне нравится быть капитаном, – ответил он небрежно. – Генералы, они все больше по кабинетам сидят. А я бродяга и авантюрист от природы.

– От Бога, – кивнул Робинрауд. – Или от черта, не знаю, – он тонко, лукаво ухмыльнулся. – Вряд ли это имеет значение в вашем случае…

– Вы собираетесь меня перевербовать? – без обиняков спросил Кароль.

Магистр немного помедлил с ответом, изучая горящими черными глазами лицо капитана.

– Я уже сказал, что вы мне нравитесь. И мне было бы очень приятно… если б вы работали на меня.

– И за это вы усыпали бы меня тинтаром с ног до головы, – сказал Кароль. – Благодарю, я предпочитаю умереть молодым.

– Именно это с вами и случится, капитан. Как ни жаль…

– Ничего. Я пережил уже столько, что кому другому хватило бы и на все три жизни. А то и на пятнадцать.

– Я понял, – сказал магистр. – Но, может быть, ваш друг не отказался бы пожить еще немного?

Он посмотрел на Овечкина. Тот сморгнул, но ничего не ответил.

Робинрауд тоже не стал продолжать затронутую тему. Вместо этого он перевел задумчивый взгляд на огонь, пылавший в камине, и заговорил негромко, словно сам с собою:

– Киникея практически наша. Свои люди везде – на рудниках, в мастерских и даже в сенате. Королевской власти и ее праву собственности на отдельные рудники недолго осталось существовать. Тарианцы вполне обойдутся без тинтара. Квейтанцы – тоже. Они не додумались предложить здешним жителям могущество магии. А мы додумались. Тинтар нужен нам. И отныне Шемора – наш форпост на границе с Квейтаккой. Ворота надежно перекрыты… кстати, ваш поход к ним нетрудно было предугадать, капитан Хиббит. В кафе сидели одни только рыцари Ордена, и вы были обречены, едва переступив порог.

Он бросил быстрый взгляд на Кароля.

– Вы солгали, капитан. Зачем? Каждый смертный хочет жить. Как можно дольше. И вы не исключение.

– Положим, – сказал тот. – Но я бы на вашем месте мне не доверял, магистр Робинрауд. И вы, как умный человек, разумеется, мне не доверяете. Так чего ради ведется этот ненужный разговор? Вы прекрасно знаете, что служить вам я не стану…

– Тем не менее я готов отпустить вас, – перебил его магистр, оживляясь. – И неважно, что вы работаете и впредь будете работать против меня. Иметь своим противником столь искусного профессионала кажется мне немалым удовольствием. Вечный бой… я, пожалуй, даже наградил бы вас долголетием!

Кароль пожал плечами.

– Теперь лжете вы, магистр.

Робинрауд ухмыльнулся.

– Положим. Но передо мной не стоит выбор – верить вам или нет. А перед вами – стоит.

– Чего вы от меня хотите? – прямо спросил Кароль.

– Где ваши остальные спутники? – ответил неожиданным вопросом черный магистр. – Отдайте их мне, и вы свободны.

Кароль вытаращил на него глаза, на этот раз изумившись по-настоящему.

– Зачем они вам? Они даже не маги. Всего лишь парочка безвредных жителей Земли, где им самое и место.

– И опять вы солгали, капитан, – Робинрауд выпрямился в кресле, и в глазах его вновь вспыхнул фанатичный огонь. – В ком-то из них течет квейтанская кровь, это я знаю точно. Проклятая кровь! И я не допущу, чтобы хоть один квейтанец вышел из Тарианы живым!

Наступила долгая пауза. Потом выпрямился и капитан Хиббит. И медленно сказал:

– Да вы маньяк, магистр Робинрауд! К психопатологу никогда не обраща…

Рыцарь Черного Света не дал ему закончить фразу. Взмахнул рукой, унизанной перстнями, и несильно ударил капитана по губам.

Брызнула кровь – оправа какого-то из перстней имела зубчатые острые края.

Алые капли на губах и подбородке капитана Хиббита, казалось, вспыхнули флуоресцентным огнем – так побелело его лицо.

Кароль закрыл глаза. Потом открыл их. Утерся скованными руками и очень спокойно сказал:

– За вами будет должок, магистр Робинрауд. Вы первый человек, который осмелился поднять на меня руку.

Магистр усмехнулся.

– Я не прочь и увеличить этот должок. Если не скажете, где ваши спутники.

– Ну, знаете, – Кароль скорчил презрительную гримасу. – Вы требуете невозможного. Это даже неприлично – ждать от положительного героя, чтобы он кого-то выдал! Я думал, вы умнее.

Робинрауд молча кивнул и перевел глаза на Овечкина.

Его горящий взгляд отчетливо сказал капитану Хиббиту, что магистр возьмется сейчас за Михаила Анатольевича, и на время Кароль забыл о нанесенном оскорблении, так ему сделалось не по себе.

Не то чтобы он опасался слабости со стороны этого земного мага, которого сам же и вовлек ненароком в совершенно не нужные тому и опасные приключения, – вовсе нет. Но мысль о том, что кто-то посмеет тронуть человека, который столь безропотно сносил все невзгоды, всё понимал и не только не падал духом, но еще и умудрялся как-то незаметно поддерживать своих нервных спутников, была капитану нестерпима.

– Где… – начал магистр Робинрауд.

И тут Кароля, стремительно перебравшего в уме события последнего дня в надежде наткнуться на какой-нибудь выход, осенило.

– Оставьте его в покое, магистр, – сказал он. – Мы не знаем, где наши спутники. Потому и отправились к воротам, искать помощи. Спросите у своей дьяволицы, Алиэтты Конкайт, и ее братца… уж они-то должны знать, и где наша девушка, и где молодой человек! Мы же не видели обоих после того, как разрушили дом Алиэтты…

Робинрауд резко повернулся к нему.

– Что? Вы разрушили ее дом?

Капитан Хиббит с трудом скрыл охватившее его облегчение. Кажется, он попал в точку… магистр ничего не знает! Алиэтта и Эдмон то ли не успели, то ли побоялись доложить ему о своей неудаче! Это был шанс…

– Так уж получилось, – он небрежно пожал плечами. – Гниловатый, видать, домик был… я чихнул, и все рухнуло. Но своих спутников мы потеряли, и я уверен, что вампиры допивают сейчас из них последние соки…

Черный магистр его уже не слушал. Он щелкнул пальцами, и в кабинете откуда ни возьмись появился молодой фоментатор с тинтаровым обручем на лбу.

– Арнуа, – резко сказал Робинрауд, – почему рыцари Алиэтта и Эдмон Конкайты до сих пор не явились с докладом? Немедленно разыщите их и отправьте ко мне!

Фоментатор прижал руку к груди, поклонился и исчез. А магистр, словно вспомнив о чем-то еще, быстро взглянул на часы. И снова щелкнул пальцами.

На сей раз в кабинет вошли два тарианца, которые привели пленников сюда.

– Заберите их, – скомандовал Робинрауд, небрежно отмахивая рукой в сторону капитана Хиббита и Овечкина. – Заприте в Красной комнате. Караул можно не ставить. Всех свободных рыцарей предупредить, чтобы были готовы выйти через два часа… чей отряд дежурит сегодня?

– Рыцаря Жермена.

– Хорошо. Скажите ему, чтобы зашел ко мне перед выходом.

Капитан Хиббит встал на ноги, не желая, чтобы его поднимали силой, и шагнул к тарианцам. То же сделал и Михаил Анатольевич. Черный магистр смерил обоих напоследок недоверчивым и угрюмым взглядом.

– Если это очередная ложь, капитан, относительно рыцарей Конкайтов, мне придется еще разок побеседовать с вами. И когда закончится следующая беседа, я буду перед вами в неоплатном долгу!

Кароль кивнул.

– Неплохо сказано, – одобрительно молвил он. – Но вы уж не взыщите, магистр, если мне взыскать этот долг все-таки удастся. До встречи!

Пленников отвели в Красную комнату, вход в которую вел с третьей площадки винтовой лестницы, и оставили одних.

Капитан Хиббит сразу же прильнул к двери и некоторое время прислушивался к удаляющимся шагам фоментаторов.

– Слышимость отличная, – пробормотал он наконец, выпрямляясь и поворачиваясь к Овечкину. – Это и хорошо, и плохо… ну ничего, прорвемся!