Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

И вскоре они уже стояли на пустынной улице и прощались с кавалером Грикардосом.

– …Ты все понял? – в третий раз спросил у него Кароль. – Опушка рощи на вершине холма, откуда спускается дорога к Козиринге, – там и карауль. Хоть письменные сообщения подкидывай, хоть знаки на земле черти, хоть сам стой столбом дожидаючись, но чтобы все было передано!

– Да понял я, понял, – в третий раз покорно ответил Грикардос. – Выпускайте уж наконец!

Михаил Анатольевич достал свой Ксантор, прицелился…

И тут гном вдруг сказал:

– Стой-ка… нагни голову, Кароль! Что это у тебя там?

Капитан Хиббит наклонился к нему, и Кутерьма осторожно, двумя пальцами, снял с его белой челки крохотную божью коровку.

– Надо же… и откуда только взялась, среди мерзлоты этой? – Гном покачал головой, выудил из кармана маленькую коробочку и запустил в нее жучка. – Выпущу на Кортуне. Тепло там, говоришь?

– Даже жарко. Ну, счастливо, Гришка!

Все обнялись и расцеловались с гномом.

Из Ксантора вырвался золотой луч. Кавалер Грикардос шагнул в образованный им на мостовой круг света и пропал…

Оставшиеся четверо путников тут же перенеслись в гостиницу, местоположение и название которой знал один только капитан Хиббит. Разглядывать, куда они попали, уже ни у кого не было ни желания, ни сил. Разойдясь по номерам, все немедленно улеглись спать – Кароль грозился разбудить их чуть свет, а до этого самого света оставалось лишь несколько часов.

Время не ждало и не позволяло им отныне задерживаться в одном месте надолго. По следу их вот-вот должен был пустить своих поджигателей войны черный магистр Робинрауд. Можно было не сомневаться в том, что разгром особняка и побег пленников разозлили его чрезвычайно. И не зря, надо полагать, так старательно пряталась от магистра его же собственная приспешница, провинившаяся красотка Алиэтта…

Глава 25

Едва проснувшись, капитан Хиббит заказал завтрак на четверых, и пока он будил остальных, горничная накрыла скромный стол у него в номере.

Спутники капитана, сонные и хмурые, разместились за этим столом не без труда – кто на стульях, кто на кровати. Сам капитан выглядел не лучше прочих, а то и хуже. Лицо его казалось серым и осунувшимся… хотя, возможно, в том повинен был тусклый свет газовой лампы, единственной на всю тесноватую комнатушку.

Гасить лампы было еще рановато. Небеса хоть и сделались уже из черных темно-синими, но рассветом это назвать было трудно. Спать хотелось смертельно, и кусок никому не лез в горло.

Вероника ограничилась чашкой какого-то невнятного напитка, похожего на чай. Аппетита у нее не было вовсе. И пока мужчины нехотя жевали бутерброды, запивая их той же сладковатой бурдой, сказочница думала о белокуром маге со шрамом – о Меченом, который успел явиться ей вновь в недолгие часы сна, выпавшие в эту бурную ночь на долю злополучных странников.

И опять он молчал, только взглядывал на нее печальными карими глазами и уходил куда-то, растворяясь во тьме…

Но в этом сне, в отличие от предыдущего, было нечто необычное, растревожившее ее сердце, и Вероника никак не могла подобрать слова, чтобы рассказать о нем своим спутникам. А рассказать было надо, потому что скрывать второе явление Меченого она не собиралась. Это что-то да значило… и кому же и разбираться в таких вещах, как не магам?

Наконец Вероника решилась. Все как раз покончили с едой, курящие закурили, капитан Хиббит уже два раза посмотрел на свои драгоценные часы от Картье – из белого золота, с сапфировым колесиком… вот-вот потянет, мститель чертов, всю компанию куда-нибудь еще, и станет не до разговоров…

Она открыла рот, снова закрыла. И в этот момент Кароль взглянул на нее.

– Вы хотите что-то сказать, Вероника Андреевна?

– Хочу…

И, запинаясь, испытывая почему-то ужасную неловкость, она поведала им о том, что вот уже вторую ночь ее преследует во сне Меченый.

Оба мага нахмурились. Антон стиснул зубы.

– Я надеялся, что он нас потерял, – сказал после некоторой паузы Кароль. – Вот ловкий черт! Уж сколько мы носились по городу… Впрочем, потерял, не потерял, разница невелика. Все равно нам надо искать его самим. Михаил Анатольевич, может, займетесь наконец?

Тот вместо ответа посмотрел на сказочницу. И мягко спросил:

– Вы что-то не договорили, Вероника Андреевна?

– Да. Мне кажется… он нам не враг, – смущенно сказала она. – Я не знаю, что ему надо, но…

Вероника снова запнулась.

Трое мужчин молча смотрели на нее и ждали продолжения. Пришлось собраться с духом.

– Он очень странно выглядел сегодня. Как будто… ох, так трудно описать… как будто у него два лица, и одно просвечивает сквозь другое. Нет, не так. Не просвечивает. За одним лицом – тем, со шрамом, которое вы все видели, – как бы встает другое… и не лицо даже – лик. Все сияет – глаза, волосы… И этот лик… он не красив, он – прекрасен. Именно такими мне всегда представлялись ангелы…

Она бросила короткий взгляд на капитана Хиббита, сбилась окончательно и умолкла. А тот вдруг сказал:

– Похоже, наш Меченый и есть ангел.

И добавил обычным легкомысленным тоном:

– Вы, Вероника Андреевна, достаточно точно описали эффект, который возникает у асильфи в аффективном состоянии!

– Что? – растерялась она. – В каком состоянии?

Кароль криво усмехнулся.

– Эк загнул… самого оторопь взяла! – сказал он. – Не пугайтесь… сейчас попытаюсь объяснить по-человечески.

Он заново раскурил погасшую сигару, глубоко затянулся.

– Асильфи… с ними все непросто, – капитан поморщился, отгоняя дым. – Эти чудные создания Божьи обычно выглядят совсем как люди. Очень привлекательные, но люди. И только в двух случаях проявляется и становится виден земному глазу их истинный ангельский лик – в бою и… в любви. Так говорят. Впрочем, в бою я видел это собственными глазами, – тон Кароля вновь сделался насмешливым. – А вот в любви, извините, не довелось… в отличие от вас, Вероника Андреевна. Ибо, учитывая, что этих аффективных состояний всего два, а также припоминая обстоятельства вашего сна, я бы сказал, что асильфи Меченый вряд ли жаждет вас прикончить!

Вероника вспыхнула, потому что он, как всегда, попал в точку. И воспоминание о печали, словно навеки застывшей в сияющих глазах ангела, до сих пор отзывалось в ее сердце глубоким состраданием.

– Я бы на вашем месте не смеялась над этим, капитан!

– Я не смеюсь, я плачу! – немедленно вспыхнув тоже, резко ответил он. – Потому что, по какой бы причине Меченый ни сверкал своим ликом вам, нас он точно старается загнать в могилу! А вам, видите ли, кажется, что он не враг!

Капитан Хиббит вскочил на ноги.

– Все… я ухожу!

– Куда? – растерянно спросил Овечкин.

Эти двое на сей раз умудрились поссориться так быстро, что даже он не успел вмешаться. И, чувствуя, что закипает сам, Михаил Анатольевич повторил чуть громче:

– Куда?

– На Бродяжью пустошь.

– Ага, – сказал Овечкин и тоже поднялся на ноги. – Вижу, вчерашний разговор так и не заставил вас задуматься, капитан?

Кароль несколько мгновений смотрел на него, словно не понимая вопроса, потом махнул рукой.

– Попробуйте заняться делом, Михаил Анатольевич, – тускло сказал он. – Сейчас я телепортирую сюда приборы, потом переселимся в другую гостиницу, и там…

– Я еще раз спрашиваю вас, капитан Хиббит, – перебил его Овечкин. – Что мы трое будем делать, если вы сегодня уйдете и не вернетесь?

Зависла долгая пауза. Кароль смотрел в пол, не желая отвечать. Но по всей позе его, по напряженности плеч было видно без слов, что он все равно уйдет. Попытки удержать бесполезны…

И тут поднялся на ноги Антон.

– Я пойду с ним, – сказал он устало, но твердо. – И своими руками придушу эту рыжую шлюху, лишь бы покончить уже со всеми клятвами и прочей белибердой!

Овечкин быстро повернул к нему голову.

– Ага, – снова повторил он. – Чудненько. Ну что ж, если на этом походе настаиваете уже вы оба, мне только и остается, что немедленно телепортировать Веронику Андреевну на Землю. Хоть она будет спасена. А сам я… что поделаешь, пойду с вами! Чем погибать от обратного эффекта в одиночестве, сложу лучше голову на миру, где и смерть красна…

– Черта с два вы меня телепортируете, – сказала Вероника. – Хотите, чтобы я потом жила с сознанием трех смертей на своей совести?

Михаил Анатольевич тихонько застонал.

– Единственный человек, в ком я надеялся обрести хоть каплю благоразумия! – Он обратил к Веронике укоризненный взгляд.

– Напрасно надеялись, – бесшабашно сказала она. – Короче, мы идем на Бродяжью пустошь вчетвером. Или никуда не идем. Ясно вам, капитан Хиббит?

Он наконец оторвал взгляд от пола. Молча посмотрел мимо Вероники на дверь.

– И когда мы оттуда вернемся, – добавила сказочница с вызовом, – вы услышите от меня еще кое-что. То, что не дали досказать и чего я теперь и не доскажу, хоть убейте, пока ваша чертова клятва не будет исполнена!