Узкие дороги космоса - Станислав Гримайло

— То бишь мутации — благо.

— Совершенно верно, — подтвердил Хант.

Действительно, все развивается и меняется, причем часто не по тому плану, который был изначально. Невозможно все предугадать. Но в этой картине мне, почему-то, видятся не то чтобы подпиленные факты, а какая-то обтекаемая несуразность.

— Создается впечатление, что сначала появилось множество непонятно откуда взявшихся мутаций, а потом, уже под возникшую реальность, подогнали красивую основу.

— Вы так думаете? — насмешливо уточнил ученый.

— Да. Вы знаете, у нас в институте ходила одна поговорка, очень древняя, по слухам. Причем, ее часто использовали преподаватели, когда хотели ненавязчиво показать нам, студентам, что мы не совсем в курсе изучаемой темы.

— Интересно, — Ханту, видимо, тоже надоело однообразное путешествие, и он с радостью поддержал разговор.

— Притянуто за уши.

Ричард хохотнул и предложил:

— С большим интересом выслушаю вашу версию.

Я задумался. От рассказа Ханта возникло множество мыслей, но они, почему-то, не захотели сложиться в единую картину, а целой кучей обрывков так и вертятся. И как описать странность, которую чувствуешь, а не понимаешь? Вывалить целую кучу мыслей? Собеседник запутается. Выложить все по порядку? Так это получится не стройная версия, а отрывок из бессвязной круговерти фраз, возникших в голове одного молодого пилота, мерно вышагивающего бесконечными коридорами древней заброшенно-вылизанной подземной станции. Вот Ноль! Кто бы мог предположить, что через тысячи лет после гибели колыбели человечества, два скучающих случайных попутчика займутся поиском настоящих причин возникновения двух веток развития некогда единой расы?

— Понимаете, вызывает большое недоверие такой "естественный ход событий", — начал я неуверенно, — ведь, если разобраться, то именно развитие технологий и привело к появлению мутаций.

— С чего вы это взяли? — озадаченно поинтересовался Ричард.

— Все просто. Не знаю, что вы понимаете под этим, все-таки вы ученый, и видели, думаю, гораздо больше моего. А для меня, пилота кипера, технологии — аккуратные небольшие ящички. Например, реактор — беленький кубик, двадцать сантиметров. Маленькая коробка, которая питает все системы корабля, защитное поле, искусственную гравитацию и двигатели. А что было тогда? Непредсказуемая ядерная реакция, двигатели, работающие на органическом топливе, добыча полезных ископаемых буквально рядом с местом проживания, биологические, химические, генные эксперименты... Простой пример: взрыв ядерного реактора. Это же стихийное бедствие, которое трудно назвать "локальной катастрофой"!

— К чему вы клоните? — Хант остановился и повернулся ко мне.

— К тому, что мутации — это естественный итог неудач человечества. Катастрофы, аварии, опасные эксперименты, загрязнение окружающей среды... Поэтому, как их можно называть "естественным развитием человеческой расы"?

— Но назвали же.

— Те, кому это было выгодно.

— И кому же? — судя по поблескивающим глазам Ханта, его моя версия рассмешила, и он искренне забавляется. С глупого пилота.

— Страшно закомплексованным несчастным людям.

Ученый завис. По-видимому, знак равенства между "мутантами" и "несчастными людьми" сбил с толку знатока истории последних дней колыбели нашей расы.

— Поясните, — попросил Хант после минутной паузы.

— Смотрите: перед вами сто человек одного возраста, с хорошей внешностью, одинаковым уровнем образования и личностного развития, примерно равной успешности в жизни — вы сможете сказать, кто из них лучше всех?

— Нет.

— А теперь представьте то время. Одна планета, страдающая от развития технологий, перенаселение, повсеместные стихийные бедствия. И тут появляется такая возможность увеличить немного длительность своей жизни, преумножить физические возможности... а если еще в лаборатории запрограммировать параметры будущего поколения, всякие улучшения: телепатия, телекинез, морфизм — это же самый лучший способ выделиться на фоне! И, судя по всему, подобные эксперименты стоили огромных денег и были по карману только "избранным". А кто из них сказал бы про себя, что он — плод экспериментов? И, вдруг оказывается, что мутации — это хорошо, а человек, родивший естественным путем — изгой.

— Кхм, мне кажется, вы немного преувеличиваете масштабы...

— Да? — я пожал плечами и невозмутимо продолжил. — Я могу и ошибаться, но почему-то в Империи мутантов огромное значение придается "уникальным способностям". И ребенок, у которого до совершеннолетия не проявились улучшения, причисляется к самому низкому сословию и навсегда лишается возможности получить хорошее образование и двигаться по карьерной лестнице.

Я немного помолчал и закончил:

— Видимо, Кен-Кел был не в восторге от идей АЕС. Так что, моя версия вряд ли описывает правильно происходившие тогда события, но что-то в ней есть.

— Может быть, — подтвердил Хант, но, если судить по его глазам, он не согласен с моей интерпретацией событий.

Следующую остановку мы сделали в небольшой лаборатории. По крайней мере, такое впечатление произвело найденное помещение: столы, заставленные непонятным оборудованием, множество мониторов, огромный экран в одну стену. Только, как и везде на станции, никаких признаков присутствия человека. Несколько маленьких замерших роботов, напоминающих уборщиков, раскиданные в самых неожиданным местах листы похрустывающей бумаги с печатным рядами неизвестных символов и рисунков.

— Ноль! — притаившийся в засаде под столом небольшой ящик неожиданно атаковал мой ботинок. По лаборатории пронесся звонкий "бдинь", и, ответив на приветствие, загудела нога.

— За что вы так любите это число? — хмыкнул Хант.

— Не число, а рехнувшийся ИИ.

— Рехнувшийся ИИ? — удивленно переспросил Ричард и попросил, — расскажите подробнее.

— Вы разве не знаете? — удивился в свою очередь, — это история еще с Земли, когда ИИ в результате атаки хакеров съехал по фазе и развязал войну против людей.

— Бред, — констатировал Хант.

— Это исторический факт!

— Джеймс, искусственный интеллект не может "съехать по фазе" никаким способом. Честно говоря, даже развить личность у компьютера практически невозможно, поскольку все кристаллы для ИИ сами в себе несут ограничивающие факторы вплоть до второго уровня по Келласу.

— Э-э-э... Не понял.

— Классификация уровня возможностей ИИ Келласа. Восьмой уровень — обычный компьютер с программным виртуальным интеллектом, точнее просто набор готовых действий с описанием их употребления. Первый уровень — живой кристалл, вмещающий ИИ и адекватно реагирующий на развитие содержимого.

— А Ноль?

— Число, — хмыкнул Хант, — хотя еще был единственный неудавшийся эксперимент Кен-Кела, который назывался "Ноль". Но попытка создать ИИ без ограничений провалилась. Даже великий гений Кен-Кел в этом потерпел неудачу.

— А откуда тогда легенда про "Ноль" взялась?

— Фантазия человеческая безгранична, — хмыкнул Ричард, — да и в большинстве случаев, вместо решения насущных проблем, человек предпочитает тратить свое время и возможности на совершенно ненужные вещи.

Точнее и не скажешь. Почему-то сразу пришла мысль, что это про меня сказано. Наверняка, в разные моменты жизни для каждого человека эта фраза становится верной...

— Кстати, Ричард, все же есть ИИ, которые при общении неотличимы от живого человека, — сразу вспоминается Воробей — большой любитель шуток.

— Субъективное восприятие может быть ошибочным, — не согласился научник, — для окончательного вывода просто общения с одним пользователем недостаточно. Следует собрать большую статистику, провести десятки тестов. В конечном счете, у хорошего ИИ очень большой набор фраз для непосредственной работы с оператором.

— Могу привести длинный список знакомых, у которых количество фраз не превышает и десятка, — ехидно ответил Ханту.

— Человек не совершенен, — философски отозвался Ричард, — поэтому мутанты и заняли господствующее место в итоге.

— Подождите, — я посмотрел на собеседника, — вот объясните, каким образом может повыситься уровень развития человека от таких мутаций, как дополнительные внутренние органы, конечности, глаза?

— Вы привели примеры мутаций, предназначенных для низшего, "рабочего" класса общества. Согласен, они никак не сказываются на развитии личности.

— Но таких мутантов большинство! Выходит, они совершенно не отличаются от среднестатистического гражданина Содружества.

— К чему вы клоните?

— К тому, что общество мутантов строится по принципам нормальных человеческих отношений. И на счет ИИ — а обычный человек может пройти тесты и в результате доказать, что он живое мыслящее существо, а не табуретка?

— Я не согласен с вами. Общество мутантов гораздо жестче структурировано, каждый представитель занимает свое единственно возможное место. Про тесты утверждать что-либо не берусь, поскольку с ними плохо знаком, — невозмутимо ответил Хант, с увлечением просматривающий на включенном мониторе непонятные ряды символов.