Узкие дороги космоса - Станислав Гримайло

Секунда затянулась... Нет, это конечно же хорошо, но, в то же время, и странно. Никаких ощущений. Я осторожно открыл глаза: на экране вместо цифр появилась привычная абракадабра.

— Знаешь, Ричард, за такие шутки в нормальном обществе принято к товарищам, вроде тебя, применять воспитательные меры, — окинув взглядом удивленного Ханта, уставившегося в монитор с вытаращенными глазами, я прикинул свои возможности по нанесению легких телесных повреждений любителю подшутить над окружающими. Стопроцентный неутешительный итог для ученого.

Хант резко вскочил и рванул к огромному проему в стене с мостиком до кристалла.

— Стой!

Ричард остановился где-то на середине мостика.

— Защита от случайностей. Необходимо подтвердить задачу на терминале кристалла, — быстро выкрикнул научник, и мелкими шажками стал приближаться к зависшему в пустоте реактору.

Я озадаченно замер перед мостиком. Несмотря на легкий шелест одежды Ханта, четко улавливается легкое похрустывание, будто мостик стеклянный, и под весом взбудораженного Ханта может обрушиться в любой момент. И научник это видимо понял: медленными, осторожными, шажками, приближается к кристаллу.

— Ричард!

— Да? — замер в двух шагах от зависшего великолепия Хант.

— Кто вы на самом деле?

— Ричард Хоунт, — ответил и, сделав шажок, добавил, — Кенотар.

Отметив про себя странное имя, я в точности повторил движение научника: шагнул левой ногой. Только, в отличие от него, с силой опустив ногу на мостик. Раздал звонкий хруст и я, вслед за Ричардом, выпал в открытую шахту.

Я почувствовал, что скорость падения стала возрастать, в груди образовалось напряжение, которое через пару мгновений переросло в громкий крик. Полегчало. Свет от огней в шахте превратился в яркие полосы, а в душе родилось недоумение — сколько еще падать?

Теперь точно все... Чем дольше летишь, тем выше скорость, и тем меньше шансов выжить при падении. Так, стоит абстрагироваться от этих мыслей, и подумать о чем-то хорошем, как часто показывали в кино. Только, в отличие от кадров, смонтированных профессиональным режиссером, и удачно вставленным в подходящий момент, я не смог вспомнить ни одной картины из своей жизни. Только вертится одна единственная мысль: что я пропустил?

Бедняга "Воробей". Столько ждет капитана, а в итоге...

Эпилог

Что может быть лучше природы?

Бродить по тенистым дорожкам, вдыхая аромат настоящих полевых цветов, слыша бодрое перешептывание деревьев и кустов, постоянно отвлекаясь на звонкие выкрики птиц и с удовольствием разглядывая натужно звенящих и очень занятых насекомых?

Наверняка, нет лучшего времяпровождения, но, гуляя по парку по одним и тем же тропинкам уже вторую неделю, я пришел к выводу, что все-таки стоит как-то разбавлять впечатления. Ибо хочется перемен. Хоть каких-нибудь.

Я никогда себя не чувствовал таким бесполезным, как в эти дни. Учеба, работа, виртуальные миры — везде хоть малейшее ощущение собственного значения для окружающего мира, а здесь что я есть, что меня нет — никакой разницы.

Сначала, конечно, было здорово. Я очнулся с мыслью, что попал в иной мир, но визит в маленькую светлую комнату, напичканную только кроватью и миниатюрной тумбочкой, без признаков такой необходимой в любых условиях электроники, молодого парня в белом халате, представившемся моим лечащим доктором, расставил все по своим местам. Корректный и вежливый сотрудник лечебного учреждения поздравил меня с возвращением в "мир живых", пообещал круглосуточное наблюдение и высокопрофессиональные услуги своего заведения по приведению меня в надлежащую форму. После этих слов, я, естественно, попытался отыскать на себе места "требующие глубокого медицинского участия", и, не найдя таковых, поинтересовался, от чего же собственно меня лечат. Но услышал:

— Отдыхайте, — широко улыбнувшись, приказал молодой доктор, и, выходя из комнаты, посоветовал, — обязательно посетите наш парк. Вам это очень полезно.

Вот я и брожу по изученным вдоль и поперек тропинкам, просиживая полдня на удобных лавочках, и совершая редкие забеги в туалет и столовую. Что странно, так это количество пациентов в этой клинике. За две недели видел аж троих...

Однажды не выдержал, и припер к стенке вежливого доктора, благо габариты позволили "наехать". Но, щуплый молодой человек, непонятным движением скрутил меня в широко известную в определенных кругах букву "зю". И, зная таких людей не понаслышке, я очень сильно удивился таким своим возможностям — никогда не догадывался, что во мне скрыт потомственный наследник любителей невероятной растяжки и развитых суставов.

— Так что вы хотели? — вежливо поинтересовался доктор, надежно зафиксировавший меня в "зю".

— Что это за место? — прохрипел с трудом.

— Реабилитационная клиника НИИ Вейра, — ответил доктор, осторожно меня распутал и оставил прямо на полу приходить в норму.

Так что, совершая променад по ухоженной тропинке, добрался до любимой лавочки, с удобством разместился и бездумно уставился куда-то в лес.

Все последние события хорошо очень запомнились, и, в который раз, я заметил, что один НИИ меня просто преследует. Хотя, во все мои размышления постоянно стала прокрадываться мысль, что на самом деле, этих всех приключений со мной не было, и я, на самом-то деле, все выдумал.

С другой стороны, мне не дали средств для связи с окружающим миром, и, при отсутствии живых родственников, я оказался представлен только своим размышлениям, ибо из всех встреченных здесь людей со мной несколькими словами перекинулся только доктор.

Сон или явь? Бред или реальность? Кто даст ответ на эти вопросы?

Вакуумный реактор, Ноль, Хант-Хоунт, Кен-Кел, огромная станция, ангар с кораблями, Ли, научная экспедиция, "Странник" — что это все?

Я вздохнул. Нельзя оставлять человека наедине с мыслями. Неожиданно многие события предстают совершенно в другом свете, начинаешь отдавать себе отчет в своих действиях, находишь множество ошибок и неправильно принятых решений... Зачем? Проще изо дня в день крутиться в привычном ритме, не видеть ничего вокруг, да и вообще забыть о том, что окружающий мир бесконечен, как и вся вселенная, и намного больше палубы такого родного корабля, офиса шефа, виртуального мира, любимого паба, посиделок с друзьями и дежурного мордобоя с другими кланами, заканчивающегося попойкой за счет выигравшей стороны...

Невероятное рядом, но зачем оно, когда есть знакомый, изученный вдоль и поперек маленький твой мирок?

Хотя, в последнем, я тоже начал сильно сомневаться — стало казаться, что привычка замыкаться в себе, задумываться о правильности принятых решений, осторожно выглядывать из родной норки — не мое. Привычка, разросшаяся на благодатной почве до мировоззрения на жизнь.

Лавочка слегка скрипнула, приняв дополнительную нагрузку, и я повернул голову, посмотреть, с кем в этот день меня свела судьба. И ничуть не удивился пойманному насмешливому взгляду и голосу из прошлого:

— Привет, Джейми. Как ты тут?

— Отлично! — ответил нарочито жизнерадостным голосом. — Хорошо кормят, выгуливают, сейчас вот сеанс психологической терапии... Что за тупой вопрос?

Тайм хмыкнул, достал из кармана пачку сигарет и непринужденно закурил. А я удивился, насколько за прошедшие годы с последней встречи он изменился, и если раньше его легко было принять за ровесника, то сейчас разница в возрасте стала сильно видна.

Я понизил голос:

— Поможешь отсюда выбраться?

— Зачем? Тебя и так скоро отпустят. Здоров, вменяем — пора домой.

— Не очень многообещающе звучит, — заметил с сомнением, но Тайм никак не прокомментировал.

Помолчали. Я вздохнул и спросил:

— Что это за место?

— Хочешь поиграть в вопрос-ответ?

— Нет. Мне нужны только ответы.

Тайм посмотрел на меня, придав лицу строгое выражение несговорчивого и нелюдимого преподавателя, выносящего приговор на очередную пересдачу самого важного в жизни молодого студента предмета. А глаза смеются... вот паршивец!

— Клиника Вейры.

— Психиатрическая? — осторожно уточнил.

Тайм рассмеялся:

— Ты себя заочно уже в психи успел записать? Нет, обычная реабилитационная клиника. Для своих, как нетрудно догадаться.

— А кто эти "свои"?

Тайм задумчиво пожевал сигарету и заговорил:

— Мог бы и сам давно понять... Вейра — служба безопасности. Не маленькая конторка, а огромная организация. Стоящая на страже. Всего.

— Ага, охраняют Черную Звезду от посягательств разных психов.

Тайм загадочно улыбнулся и... промолчал. И это известный балабол и спорщик?

Похоже, я чего-то не понимаю. Витает в воздухе, так и просится, но в оформившуюся мысль не спешит превратиться.

— Что все это означает?

— Умение видеть, — невозмутимо отозвался Тайм.

— Видеть?

— Да. Видеть, оценивать, понимать...

— Ага, — посмотрел на молоденькую березку, робко раскинувшую тоненькие ветви, — вижу дерево, оцениваю — дерево, понимаю "дерево".