Длинная цепь - Е. Емельянов

даже не обернулся на Йорана, и не сказал ему и единого слова. С Эйриком так же увязались Трёшка, Дэгни и Ондмар Стародуб, но воеводу такой эскорт особо не беспокоил. Бешеный Нос же с ними не ушёл, и теперь явно чувствовал себя потерянным. Дикарь озирался кругом, точно загнанный, и в итоге просто забился в самый дальний угол, а на подошедшую к нему, было, девушку, зыркнул таким взглядом, что бедняжка аж уронила свой поднос.

Рядом с Йораном красный, как рак, Свейн Принеси отмахивался и отбивался от загребущих женских рук, мотал головой точно флюгель в непогоду, а после выскочил наружу и ушёл неизвестно куда. Сыну доступной рабыни в таких местах должно быть не просто, и Риг бы посочувствовал парню, как бы не был этот парень лживой тварью, из-за которой Кнут чуть было дно целовать не ушёл. Йоран Младший вскоре также направился к выходу, но шёл вальяжно и в компании двух девушек. Ингварр и Элоф, поминая старые битвы, с чувством набили себе брюхо да поспешили как можно раньше лечь спать — видимо в этом и проявлялась бывалая солдатская мудрость.

Так в главном зале, не считая спрятавшегося в углу дикаря, остались лишь Вендаль Златовласый и Стрик. Расположившись за широким столом, они потягивали местное пойло, да разговаривали о чём-то в половину голоса. Сколько Риг ни видел этих двоих вместе, он так и не смог представить, о чём вообще могут вести разговоры столь разные люди, да ещё и так часто. Тем более, что собеседник из одичавшего в своих лесах Стрика был явно не шибко изысканный.

— Толмач, — обратился внезапно Бездомный к Ригу, грязным пальцем указывая на привязавшуюся к нему девку, что уже чуть ли не на колени к нему садилась. — Скажи ей идти.

Принимать приказы от бродяги Ригу не пристало, но и бесполезным в отряде быть ему тоже нравилось не так чтобы сильно. А раз уж может переводить слова на другой язык, то этим, видимо, он и будет оправдывать свою койку да свой ужин — не самая худшая участь. Стараясь подбирать слова как можно деликатнее, Риг сообщил шлюхе, что Стрик в её услугах не заинтересован.

— Скажи ему, что я и бесплатно его обслужу, — заявила та, немного подумав. — Есть в нем что-то такое, дикое. Мужское.

Риг перевёл её предложение Стрику, опустив часть с комплиментами. Но тот, вместо того, чтобы чувствовать себя польщённым, внезапно ударил девку по лицу, а когда та упала на пол, ещё и пинка ей добавил, отгоняя от себя словно блохастую шавку. Обиженная, девушка выбежала прочь под гогот пьяных матросов, а сам Стрик же вернулся к своей кружке, кивком головы давая Вендалю знак продолжать разговор. Кнут тоже негромко посмеялся вслед проститутке, но сам ничего не сказал. Ригу же девушку было немного жалко, но эти чувства он предпочёл оставить при себе.

— Тут нам дел, пожалуй, больше нет, — сказал Риг брату, и сам направился к выходу. — Пошли город посмотрим, всё ж одно из чудес света.

Недалеко от выхода братьям встретился шаур, что прислонился спиной к стене и стоял неподвижно, ну точно копье, воткнутое в землю да стену подпирающее. И сама эта неподвижная его поза, и бледная кожа, и спрятанное лицо, с глазами, закрытыми повязкой — все это напоминало Ригу мёртвых блаженных. Видимо, чтобы развеять этот морок, он и спросил шаура:

— Что ты делаешь тут, снаружи? Внутри есть еда и кровати, а снаружи город, наполненный чудесами Кузнеца. А ты здесь стоишь, стену охраняешь.

Отозвался шаур миролюбиво, и хоть лица его было не видно из-за широкополой шляпы да низко склонённой головы, Риг не сомневался, что тот улыбается.

— Я слушаю город, — ответил он, как будто это было объяснение. — Для слепого нет большей радости, чем послушать биение жизни. Город, застывший в стали, я послушаю позже.

Кнут выразительно сплюнул на землю подле шаура.

— Многовато в последнее время развелось чудаковатых слепых. Один другого зрячее.

Риг мысленно согласился с братом, и они поспешили оставить странного шаура в одиночестве. Говорят, все они, весь их народ, были непростые и себе на уме, но их шаур как будто был особенно чудной.

Двигаясь исключительно в одну сторону, вскоре братья потеряли из виду их таверну, и впервые за долгое время оказались сами по себе. Оказались просто обычными растерянными матросами, спустившимися на берег с корабля в незнакомом порту, переставши быть частью команды или частью отряда, просто Риг и Кнут. И никому не было до них никакого дела.

Большая часть дорог в обычной части Стальгорода представляла из себя камень или грязь, но главные улицы были стальными. По замыслу Кузнеца то должны были быть дороги к городу, петляющие сквозь леса и горы, но ни лесов, ни гор за три столетия в округе не осталось. Ходить по этим дорогам было странно. Помимо того, что Кузнец воссоздал в металле обычную дорогу, со всеми кочками и мелкой живностью тут и там, сам металл везде был покрыт вполне привычной грязью, от чего поверхность становилась необычайно скользкой. Кое-где сталь всё же проступала, и шаги сразу же становились гулкими, как будто бы даже более весомыми.

Местный люд ступал осторожно и братья вскоре приучились этой же осторожности. Слиться с толпой им это не помогло, и каждый прохожий косился на них с подозрением, лавочники острее приглядывали за своим товаром, а прилично одетые девушки сворачивали в стороны. Стайки местных ребят грозно зыркали в их сторону, провожали взглядом и говорили слова, которые, как им думалось, Риг и Кнут не должны были знать. Неприятно, но не смертельно.

Вот только чем больше они ходили по улицам великого ворейского города, средь металлических скульптур и взглядов простых жителей, тем сильнее крепла в Риге неуверенность. Не в чём-то конкретно, а какая-то общая растерянность. Лишь на закате, когда обошли они весь город, Риг осознал, что в самом городе и было дело.

Стальгород оказался далеко не таким, как представлялся первому взгляду. В первую очередь он оказался чрезвычайно мал по размеру, и за пределами отлитых в металле улиц и зданий застройка была скудная и быстро заканчивалась. Если б можно было проходить за внутренние стены через Недвижимые Ворота, отделяя творение бога от творений людских, весь город от края до края можно было бы пройти всего за полчаса, неспешным шагом.

За пределами внутренних стен, конечно, тоже были статуи из