Длинная цепь - Е. Емельянов

он был рад ступить на твёрдый и спокойный берег, а теперь их окружают вооружённые люди, наводят в его сторону кончики стрел и арбалетных болтов. Слишком резко, слишком неожиданно. Он бы не испугался, будь у него время подготовиться. Просто оно слишком неожиданно.

Воевода же тяжело вздохнул, как будто в очередной раз собираясь повторять очень долгую и изрядно надоевшую ему речь. Однако сказал в итоге только:

— Оружие прошу оставить на корабле.

Эйрику явно было непросто в такой ситуации. Сложить оружие, пройти в город с пустыми руками — значит признать, что забоялся, спину прогнул перед иноземцами. Иные горячие головы могут ведь и не внять приказу, и что тогда? И сделает ли княжеская дружина различие между смирными и непокорными? А если же показать зубы и закуситься, то их на этом же самом причале и задавят, кровью умоют несмотря на всю браваду. И кому от этого будет лучше?

Он медлил с ответом, медлил с приказом.

Тем временем мимо него лёгким прогулочным шагом проскользнул Безземельный Король и два его воина, с поднятыми руками, демонстрируя отсутствие стали в руках и в ножнах. Вид главаря наёмников излучал всю ту же спокойную, гордую уверенность, как и обычно, а отсутствие меча, словно у женщины или ребёнка, его как будто бы и не беспокоило вовсе.

— Не возражаете, если мы пройдём без очереди? — спросил он с лёгкой полуулыбкой. — Судя по всему, вы здесь надолго, а нам уже не терпится попробовать легендарной ворейской горилки.

— Вот значит как Безземельный Король выигрывает все свои битвы? — спросил спину наёмника Эрик. — Он просто очень тщательно их выбирает.

— Только так, мой друг, их и стоит выигрывать, — ответил тот не оборачиваясь, и безмятежной походкой направился в город.

Финн обернулся и показал оставшимся ворлингам неприличный жест, а Бартл, не оборачиваясь, лишь покачал головой и стукнул старшего брата в плечо.

Что ж, Эрик мог ворчать сколько угодно, но поступок Браудера и его телохранителей сделал ему услугу. Теперь, опираясь на пример наёмников с прославленным именем, его послушание княжеским законам выглядело куда менее острым. Люди всегда более благосклонны к тем, кто следует, чем к тем, кто идёт первым и ведёт за собой остальных.

Понурой горсткой они вернулись на корабль и оставили там своё оружие, а заодно и гордость. Последним своё копье, после долгого колебания, бросил шаур, с замахом метнув его вверх с такой силой, что оно прочно вошло в дерево на вершине главной мачты. Шагая же прочь от корабля, Риг видел самодовольные ухмылки дружинников князя и жалел, что у тех не хватило мужества сойтись с ворлингами в честном бою, равным числом. Уж если они так любят красный цвет, то воины севера украсили бы их одежды совершенно бесплатно.

Эйрику, казалось, незавидное положение северян далось легче прочих, и ни словом, ни жестом он не выразил беспокойства по поводу бесчестия. Не глядел он и по сторонам на зубоскалых дружинников, а обращаясь вновь к воеводе, был вежлив и учтив.

— Теперь, когда вопрос с нашим вооружением решён, я бы хотел настаивать на моём допуске за Недвижимые Ворота. Как старший сын ярла Торлейфа, правителя Бринхейма и сопряжённых земель, я бы хотел выразить великому князю своё почтение, и передать заверение в вечной дружбе от моего отца.

— У вас есть при себе надлежащие письма?

— Безусловно, — Эйрик хлопнул по своей поясной сумке. — Всё при мне, вместе с печатями.

Любопытно. Риг не помнил, чтобы в доме при жизни отца были какие бы то ни было печати, да и за письмами он Бъёрга видел не часто.

Княжеский воевода же устало помассировал глаза, забрал протянутые ему два пергамента да сломал на них печати — по всей видимости, воевода у князя имел на то право. И, видимо, много других прав. Пробежав глазами по тексту, он предложил Эйрику обождать пару часов, после чего удалился. Он не сказал, где именно Эйрику и его людям стоит ожидать княжеского ответа — явно не сомневался в своей способности быстро их разыскать.

Впрочем, это было и не сложно, так как ворлинги сразу завалились в ближайший портовый трактир, один из множества в бедной, построенной людьми части города. В то же время Безземельный Король и его люди напротив, облюбовали более импозантное, выплавленное из стали, заведение чуть выше по улице. По задумке Кузнеца то, кажется, должен быть трактир на дороге в город, но сам город с тех пор настолько разросся, что вобрал в себя трактир и сделал его гостиницей.

Таверна, которую выбрал для них Эйрик, не блистала роскошью. Положа руку на сердце, она не блистала вообще ничем, представляя из себя обычную постройку из дерева и камня. Просторный обеденный зал, что был заставлен видавшими виды столами, да второй этаж, не менее просторный, что был заставлен уже двухъярусными кроватями, точно казарма. Многие кровати и многие столы были уже заняты мелкими торгашами да лихими матросами, бродягами всех мастей, а то и просто самыми разными забулдыгами. Горстка понурых девок обслуживала эту ораву по мере сил, пока хозяин грозно зыркал с дальнего угла, покуривая трубку. Приехать в другую страну и увидеть тот же питейный дом, только чутка больше и чутка грязнее — вот это действительно разочаровывает.

Были тут и девки гулящие, чьи наряды куда более яркие и значительно более откровенные. Как и их платья, девки оказались откровенно потасканные. Йорана Младшего, однако, их жалкий вид не смущал нисколько, и он отвешивал им поклоны да комплименты, сговариваясь о цене. Ни на мгновение не вспоминал он про свою оставшуюся в родных краях жену. Что, конечно, не самый разумный шаг с его стороны, особенно с учётом того, что была она хоть и мелкой гадиной, но дочерью Торлейфа, и Эйрик был вовсе не слепой.

Впрочем, Риг не мог не подумать, что пожени его самого против воли на вздорной змеюке, да ещё и сговорившись, что все дети в таком браке будут приписаны к ярлову роду, сам Риг тоже бы не испытывал большой радости. Пошёл бы он искать утешения меж ног шлюхи? Не на глазах у брата своей жены, это уж точно, а уж тем более не под его знаменем — на такое решиться это надо быть или очень глупым, или очень злым.

Эйрику, однако, как будто и не было дела до поведения своего названного родственника. Когда княжеский воевода явился за ним, он