Длинная цепь - Е. Емельянов

— заманчивая перспектива, особенно после того, как исходишь вонючий корабль сверху до низу сотни раз подряд. Да чего уж там, после стольких дней в этом деревянном мешке Риг был бы рад прогуляться и по дрейфующей льдине. Мысль же побыть хотя бы одну ночь наедине со своими мыслями так и вовсе пьянила не хуже доброго мёда. Когда-то давно Кнут обещал ему с сестрой, что покажет им вечный город. И вот оно всё как…

Единственная, кто не радовалась приближению к берегу, была Кэрита, лицом побелевшая точно мёртвая, и кончиками своих тонких пальцев усиленно массировавшая лоб. Попытавшись пройти к своему брату, она оступилась, упала на палубу, вызвав знатный переполох. Кнут первым протянул к ней руку, но она жестом успокоила взволновавшихся ворлингов, поднялась самостоятельно.

— Он знает, что я рядом, — сказала она, опираясь на руку Эйрика, чтобы подняться. — Ворейский бог смотрит на меня и взгляд у него тяжёлый, словно погружаешься медленно на морское дно. Сил нет ни закричать, ни выдохнуть.

— Он хочет тебя убить? — Эйрик говорил спокойно, но взгляд его был напряжённым.

— Нет, он зол, и он… испуган. И подавляет меня неумышленно, просто в силу самой своей природы.

— Я не понимаю.

Кэрита вдохнула.

— Объясни слепому, как выглядят красные ножницы… Знаешь, как большое дерево с широкими корнями берет из почвы много больше, чем маленькое деревце рядом с ним? Сила прошлых жизней все ещё во мне, но мир вокруг жжётся и сопротивляется сильнее обычного, принадлежит стальному гиганту и его кузнечному молоту. Не думаю, что ногам моим стоит касаться металла… Я лучше подожду вас на корабле.

Робин Предпоследний задумчиво поправил платок на своей шее и так же предпочёл остаться на борту, сказав, что не доверяет вороватым отшельникам и лучше приглядит за вещами отряда. Никто не стал оспаривать очевидную ложь дезертира. На борту так же пожелали остаться и все матросы вместе со своим безумным капитаном, что было вполне разумно с учётом того, как их брата встречали в любом приличном порту.

Остальные же единой весёлой гурьбой вывалились на берег по жалобно стонущему трапу. Ригу приятно было оказаться среди прочих ворлингов, разделить и понимать их радость по твёрдой земле, ставшей уже такой непривычной, и ту жадность, с которой привыкший к однообразию моря взгляд охватывал новые виды. Волнительно и даже немного опьяняюще слышать звуки большого города, чувствовать его запахи, видеть сотни незнакомых людей. Было приятно оказаться частью команды.

Причал тоже весь оказался металлическим, и даже обычные доски тут были все из металла. Удивительно, что были они при этом не идеальны, и Кузнец в своей работе воссоздал из стали точную структуру дерева, вплоть до мелкой щепки, следов гниющей древесины, и отрубленных рыбьих голов подле пугающе реалистичной статуи рыбака. Не зная истории можно было бы подумать, что ворейский бог обратил в металл настоящий город, однако летописи были непреклонны, и сотни людей видели, как здания и статуи вырастали из озера расплавленного металла три века назад. Сейчас же стальные статуи внушали странное чувство беспокойства: всё это было красиво, но как-то слишком.

Причудливые статуи, однако, были интересны лишь одному Ригу, и прочие ворлинги, Кнут в том числе, оставили его далеко позади, двинулись по направлению к городу. Далеко они, впрочем, не ушли, и дорогу им преградили четыре человека при оружии, с красными шубами на плечах. Главный среди них, с сединой волосах и без одного уха, да жутко усталый по виду, поднял руку с раскрытой ладонью, то ли в приветствии, то ли повелевая остановиться.

— Добро пожаловать в земли Ковальского княжества, люди севера, — сказал он на ворейском, по всей видимости не сильно обеспокоенный тем, поймёт ли его хоть кто-то. — Звать меня Ратмир, исполняю я при дворе нашего князя обязанности воеводы, и от его лица приветствую вас в Стальгороде, граде железном и вечном. Вы можете свободно перемещаться по городу, совершать покупки и отдыхать, однако доступ за Недвижимые Ворота вам закрыт. Так же я вынужден попросить вас оставить оружие на корабле.

Эйрик нахмурился, вышел вперёд как глава отряда.

— То есть в сам Стальгород нам пропуска нет, только в его окрестности и пристройки. И в городе, где производят не меньше десятой доли всего оружия в мире, ходить с оружием запрещено?

— Вы поняли верно. Только княжеская дружина может держать в городе оружие, все остальные за нарушение этого закона должны будут уплатить выкуп, золотом или плотью. Я рекомендую левую руку.

— А если мы захотим себе купить прославленные стальгородские клинки или топоры?

— Посыльный доставит их вам на корабль завтра утром.

Ратмир говорил спокойно, даже монотонно, словно все ответы у него были заучены. Скорее всего, отвечать на подобные вопросы ему и правда было не впервой, хотя едва ли княжеский воевода ходит встречать каждый прибывший корабль. Интересно, с чего вдруг им такая честь?

Эйрик замолчал, по всей видимости собираясь с мыслями.

— Чего он там говорит? — первым спросил Свейн.

Пока Эйрик думал над правильным ответом, Риг перевёл слова воеводы для товарищей самостоятельно:

— Не дают нам проходу в сам город, и сталь нашу велят оставить, безоружными зайти.

Новость ворлинги встретили недобро, с хмурым ворчанием. Первым высказался Ингварр Пешеход:

— Видимо, совсем у ворейцев соль из крови выветрилась, раз в своём же граде горстка воинов в их сердца страху нагоняет. Измельчали потомки Рагнара.

— На божьем хребте да за столько лет и не мудрено измельчать-то, — заметил Элоф Соленый да осклабился половиной своих зубов в сторону красношубных.

— Если они меч мой забрать хотят, то я не против, — вышел вперёд Йоран Младший, вытаскивая клинок из ножен. — Пусть скажут только, куда им его запихнуть.

Прочие ответили согласием, потянули оружие, и в этот же момент со стороны княжеских дружинников раздался громкий свист. В следующее мгновение в порту обнаружилось множество вооружённых воинов, десятки солдат, у многих были луки и арбалеты. Риг почувствовал, как холодеет его нутро, но прочие же северяне как будто были даже рады.

— Вона как набралось.

— Задрожали при нас, с десяток на каждого пришло.

— Им же хуже, больше могил выкапывать.

Кнут предпочёл промолчать, но Риг видел, как крепко сжались его пальцы на рукояти отцовского меча. Сам Риг чувствовал липкий страх, что расползался в его животе, и не мог заставить себя даже потянуть оружие с пояса. Всего пару минут назад