Длинная цепь - Е. Емельянов

металла, но куда меньше числом, и из-за них город и казался больше своего реального размера. По стальным улицам тут и там располагались фигуры то стражника, то пекаря, то извозчика, и все они, от разодетого боярина до старого попрошайки, были сделаны с одинаковым вниманием и любовью. Приглядевшись, можно было даже рассмотреть железные нити в их одежде и сосчитать волоски в бороде. Рассматривая их должным образом, можно было бы легко потратить на прогулку и целую неделю.

Но ещё можно было заметить следы ржавчины, маленькие и неприметные, если не задерживать на скульптурах и домах своего взгляда. Но если остановиться, если рассмотреть пристально, то недостатки бросались в глаза. Некоторые статуи на самой окраине города пострадали так сильно, что узнать в них работу Кузнеца можно было лишь с большим трудом. И если раньше заботой о своём творении занимался сам бог Кузнец, то теперь на пути у гостей нередко встречались специальные работники. И справлялись они неважно.

Кнуту металлический город надоел достаточно быстро, и закат он встретил с улыбкой. Статуи его не интересовали, а под взглядами местных парней напрягался, начинал глядеть на них с дерзкой полуухмылкой.

— Что теперь? — спросил он, потирая запястья и будто бы не зная, куда деть безоружные руки.

— Вернёмся и поедим нормальной пищи да поспим в нормальных кроватях, — Риг пожал плечами и подал пример, зашагав вверх по улице. — Как по мне, так для начала неплохо, а остальное будем думать по ходу.

— Я имею в виду, куда мы отправимся дальше? И не стоит ли попытаться забрать с корабля наше оружие?

До Рига не сразу дошло, о чем говорит его старший брат.

— Ты предлагаешь сбежать?

— А ты предлагаешь остаться?

Риг неуверенно оглянулся. Никто за ними не следил, и внимания они привлекали не больше, чем любой другой иноземец в крупном порту, тем более что товарищи их остались далеко позади. Если Риг с братом порешают уйти сейчас в случайном направлении, никто даже не заметит, не пойдёт по их следу, не сможет найти их после. Они могут просто уйти, оставив позади и Торлейфа, и Белый Край, и всю эту, теперь такую далёкую, северную браваду. Они могут уйти.

— И куда мы пойдём? — спросил Риг у брата, после чего неспешно двинулся вверх по улице. — А даже важнее, что мы будем там делать?

— Для начала, попробуем не умирать, — Кнут быстро догнал его, пошёл рядом, по правую руку.

— Из нас двоих вроде тебе положено быть бесстрашным.

— А тебе положено быть умным. Я не боюсь пройти по Мёртвым Землям, хотя и не испытываю по этому поводу никакой радости. Куда больше меня беспокоят наши спутники.

Риг не нашёлся с ответом, потому как их товарищи по оружию беспокоили и его самого. Как много среди них людей чести, что откажутся нанести удар в спину? И памятуя о прошедшем суде над Кнутом, когда даже самые честные и благородные если и не подали голоса, то предпочли отвести взгляд, кто мог обещать, что в следующий раз будет иначе? Тем более, что по словам Ингварра Пешехода ярл не погнушался предложить деньги за смерть своих врагов.

В сущности, сбежать — это самое правильное, что они могли сделать. Для этого не нужно даже, собственно, бегать, достаточно лишь затеряться на улочках Стальгорода на пару дней, пока корабль не будет вынужден отправиться в дальнейший путь без них. Найти работу, скопить немного денег, двинуться на юг в поисках лучше доли. Простой и надёжный план, так Риг изначально и задумывал.

Вот только это был его план до того, как он прогулялся по улицам Стальгорода. До того, как посмотрел на тронутые ржавчиной статуи и дал местным простолюдинам посмотреть на себя. И пока сам не посмотрел на княжеских дружинников.

Те были куда заметнее ржавчины. В городской толпе княжьи воины выделялись своими красными шубами или кафтанами, однако все вокруг старательно отводили от них взгляды. Даже когда те вымогали у лавочника деньги для обеспечения безопасности, или дубинками разгоняли любые собрания более четырёх человек, у особо строптивых находя припрятанный нож, зачастую один и тот же.

Разговаривая, Риг и Кнут прошли мимо троих таких хранителей княжеского спокойствия. Утираясь от пота, все трое избивали щуплого паренька дубинками прямо посреди улицы. И никто не вступился, не спросил в чем вина сжавшегося на земле юноши. Все просто обтекали это место стороной, и Риг следовал их примеру.

Юноша одет легко, на нём фартук пекаря, и один из солдат называет его по имени. Нет смысла вмешиваться.

Кнут, однако, замер, оценивая развернувшуюся перед ним картину, рукой пытаясь нащупать отсутствующий меч.

— Пойдём, — Риг дёрнул брата за руку, но с тем же успехом можно было попробовать в одиночку протащить по берегу целый корабль. — Ты ему ничем не поможешь.

— Не помогу, если мы пройдём мимо.

Риг не стал даже пытаться обратить внимание брата на то, что дружинники князя при оружии, и превосходят числом — для некоторых людей высокие шансы проиграть лишь ещё один довод в пользу битвы. По счастью, Кнута всегда искренне интересовала помощь, и он просто не знал других способов помочь.

— Взгляни на него получше, — сказал Риг, наседая. — На то, как легко он одет, а значит находится недалеко от своего дома. На его фартук пекаря, на рабочие руки — он работает в этом городе, и солдаты его знают. Сегодня ты вступишься за него, может быть сегодня ты даже сможешь его защитить. Кто защитит его завтра, когда дружина придёт спрашивать с него втрое?

— Я смогу сделать это и завтра, если мы останемся здесь.

— Мы не останемся, — сказав эти простые слова, Риг почувствовал внезапное облегчение. — Ни в этом городе, ни где-либо ещё.

— Здесь как минимум не хуже, чем в Бринхейме.

— Здесь лучше. Но посмотри вокруг, посмотри, как они смотрят на нас — с тревогой и презрением. Даже сейчас, и просто потому, что мы говорим на непонятном им языке.

— Здесь мы дикари с севера, как бешеный Нос, — Кнут неохотно кивнул. — Всегда так.

— Для некоторых мы даже отшельники.

Кнут выдохнул, разжал кулаки, хотя взгляд его все ещё был прикован к дружинникам и их жертве. Паренёк уже даже не сопротивлялся, и, кажется, потерял сознание.

— Стало быть, плывём на смерть? — спросил Кнут.

Отвечать