Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха - Дилго Кхьенце Ринпоче

разбил рядом с ней палаточный лагерь и бросил вызов учившимся там монахам, чтобы они пришли к нему и обсудили свои мысли о поступке Ринпоче. По его мнению, необходимо было следовать традиции и устроить дебаты, используя достоверные цитаты и логические аргументы для утверждения своей точки зрения. Он также заявил, что не сомневается в том, что опровергнет все аргументы тех, кто взялся осуждать Ринпоче.

– Вы, наверное, забыли, что ваджрадхары в мужской и женской формах, о которых говорится в священных текстах, – это и есть «мастер» и его «супруга», которые символизируют упаю и праджню, шуньяту и сострадание и тому подобное, – сказал монахам Дешунг Аджам Ринпоче.

Он тогда долго объяснял монахам подобные положения доктрины.

– Неважно, что говорят монахи из другого монастыря, хоть бы даже из монастыря Дзогчен, – возмущался он, – но если Ринпоче подвергается критике со стороны монахов своего собственного монастыря, это является нарушением самайи, что может привести к сокращению срока его жизни.

Он объяснил тогда, что приехал в шедру именно за тем, чтобы предотвратить подобные кривотолки.

Таши Намгьял рассказывал, что монахи монастырей Дзогчен и Шечен довольно язвительно отзывались о женитьбе Ринпоче. «Взял под своё крыло „старуху“ из Лакар», – так они говорили. Впрочем, я уверен, что ламы этих монастырей ничего такого не говорили. Например, сам Дзогчен Ринпоче неоднократно получал посвящения и устные передачи от Ринпоче уже после того, как тот вступил в союз с духовной супругой, а Шечен Ринпоче вообще был одним из тех лам, которые настаивали на том, чтобы Ринпоче как можно скорее женился. Может быть, монахи этих монастырей вели себя подобным образом, чтобы подчеркнуть своё отличие от Ринпоче, подразумевая, что он принадлежит к школе сакья? А может быть, они просто не ощущали к нему особой преданности? Ещё не известно, сколько из монахов самого монастыря Дзонгсар не одобряли поступка Ринпоче. Но стоить упомянуть, что лабранг Кхьенце никогда и не являлся частью монастыря Дзонгсар, а сам Ринпоче довольно редко давал посвящения, устные передачи и сущностные наставления местным монахам.

После передачи учений цикла «Драгоценность учений терма» Ринпоче настоял на том, что вне зависимости от того, каких это потребует затрат, им следует устроить торжества в честь Кхен Лоп Чо Сум (учёный бодхисаттва Кхенпо, Гуру Падмасамбхава и царь Трисонг Децен). На территории шедры Кхамдже был установлен шатёр. Дилго Кхьенце надел костюм Гуру Ринпоче и звенел в колокольчик, в то время как Кхьенце Ринпоче облачился в одеяние царя Трисонга Децена, сшитое из жёлтой парчи, и ударял в знаменитые кимвалы, являющиеся монастырской реликвией. (Я, к сожалению, забыл тогда поинтересоваться, кто исполнял роль великого настоятеля Шантаракшиты.) Праздничная процессия тянулась от дальних подступов к холму, на котором находился монастырь Дзонгсар. К моменту, когда люди достигли нижних склонов, стало очевидно, что игра на кимвалах каким-то образом плохо влияет на состояние Ринпоче. Он признался, что у него началось головокружение, и попросил Дилго Кхьенце обменяться музыкальными инструментами. (Эта пара кимвал разгорячила бы кровь кому угодно, кто не привык играть на них в течение всей церемонии призывания!)

Брат Дилго Кхьенце Ринпоче Шедруб шёл в толпе монахов монастыря Дзонгсар и слышал, как они говорили друг другу: «Эге, смотри-ка, Ринпоче и Тулку Салга махнулись музыкальными инструментами. Интересно, что будет дальше?! Махнутся своими старухами?».

В тот вечер Шедруб спросил своего брата:

– Что там у вас произошло во время торжеств? Почему обменялись инструментами? Люди в толпе судачили о том, что теперь вы собираетесь обменяться супругами!

Что касается монастыря Деге Гончен, то я понятия не имею, что они там обо всём этом думали. Вроде бы Ринпоче заезжал к ним как-то, когда ещё был совсем молод, но позже он там ни разу не был – такой визит был менее вероятен, чем появление солнечным днём звёзд на небе. В действительности я могу вам точно сказать, что склонность нынешних перевоплощений Кхьенце Вангпо и Кхьенце Чокьи Лодро путешествовать так часто, что кажется, будто бы они оседлали торнадо, явно происходит от склонности их предшественников слишком долго сидеть на одном и том же месте.

КХЬЕНЦЕ ЧОКЬИ ЛОДРО ВЫБИРАЕТ ЦЕРИНГ ЧОДРОН

Я не могу сказать наверняка, почему в супруги Ринпоче была выбрана именно Церинг Чодрон, но я знаю точно, что, согласно предсказаниям, сделанным подлинными мастерами, Кхьенце Чокьи Лодро обязательно должен был вступить в союз с духовной супругой. В записях Кхьенце Вангпо, например, было обнаружено следующее стихотворение (оно содержится в тайной биографии Чокьи Лодро):

Кукушка, чья песня в бамбуковой роще Мона на юге

Льётся мелодией ви́ны, какие обычно звучат

    на востоке, обители дакини.

Приходи ко мне, стань мне супругой, помоги

    расцвести летнему побегу.

Как чудесен лотос в цветении радостного переживания.

В то время, когда было сделано это предсказание, никто не понял, что оно означает. Ведь сам Кхьенце Вангпо так и не заключил духовный союз с супругой, хотя и подразумевалось, что он должен это сделать. Согласно Дилго Кхьенце, Кхьенце Чокьи Лодро женился лишь после того, как ему исполнилось пятьдесят пять лет.

Дилго Кхьенце проводил в монастыре Дзонгсар по несколько месяцев, в течение которых всегда получал множество посвящений, устных передач и наставлений. Ринпоче всегда относился к Дилго Кхьенце с безмерными добротой и заботой, и каждый раз, как тот уезжал, вручал ему целую гору подарков. В конце одного из таких визитов Ринпоче и Дилго Кхьенце засиделись допоздна (что бывало довольно часто). В какой-то момент Дилго Кхьенце спросил у Ринпоче, не пора ли ложиться спать, а тот ответил:

– Тебе завтра уезжать, поэтому давай посидим ещё немного.

Они продолжили беседу, и Ринпоче снова выразил сожаление об отъезде Дилго Кхьенце. Тот ответил, что вынужден уехать, поскольку у него огромное количество обязательств. Тогда на глазах Ринпоче выступили слёзы, что не на шутку встревожило Дилго Кхьенце: не означало ли это, что Ринпоче считает, что они больше не увидятся?

В конце концов Дилго Кхьенце встал с кровати, и Ринпоче надел ему на шею белый хадак.

– В следующему году, сразу же после того, как я завершу свой ретрит, приезжай снова. Приезжай во что бы то ни стало! Я дарую тебе кое-какие посвящения… к тому же нас ждёт немало работы.

Дилго Кхьенце пообещал, что непременно приедет.

– Я проанализировал все аспекты своей жизни – внешний, внутренний и тайный – множество раз, – продолжал меж тем Ринпоче. – И понял, что мне не выжить, если я не последую твоему примеру[26]. Поэтому нам надо что-то придумать, чтобы это осуществить. Вот в каком деле мне нужна твоя помощь. Сам я не очень дорожу своей