Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

свете. Брат выглядел довольным, и я радовалась, что он улыбается. Предыдущей ночью, когда он пришел в мою комнату, глазки у него были опухшими от слез. Я дала себе зарок уделять ему больше внимания. Происходящее дома влияло на него сильнее, чем на любого из нас.

После завтрака отец сказал, что мы можем вместе пойти гулять в парк, так как было воскресенье. Но до этого они с братом устроили для меня сюрприз.

– Закрой глаза, хорошо? – сказал отец, стоя у входа в дом. – Хорошо, итак, раз… два…

– И три!! – нетерпеливо выпалил Кэмерон.

Я открыла глаза и увидела, что они скрывали. Белый велосипед с корзиной спереди, с рамой, разрисованной маргаритками. Он буквально сиял, ожидая, чтобы на нем прокатились.

– Это мне? – спросила я, радостно улыбаясь и подходя поближе.

– Конечно! – заверил Кэмерон. – Мы теперь можем устраивать гонки, Ками! Велик гораздо лучше машины!

Я посмотрела на отца. Он улыбался, хотя его глаза оставались грустными.

– Мне ужасно нравится, папа! – Я обняла его.

– Я обещаю, у тебя скоро снова появится машина, – прошептал он мне на ухо, погладив по голове.

– Правда не нужно.

Я вовсе не лукавила. Нет машины, ну и что, зато буду заниматься спортом.

Отец улыбнулся, и мы втроем поехали в парк. У отца имелся горный велосипед, на котором он катался по воскресеньям, а у брата – маленький, украшенный кучей наклеек, которые он постоянно добавлял.

Все воскресенье мы провели вне дома, общались и ели бутерброды на берегу озера Карсвилл. Получился идеальный выходной. Мать понятия не имела, что упускала. Впрочем, она всегда интересовалась всякими непристойностями, а не тем, что важно на самом деле.

За неделю я совсем не соскучилась ни по ней, ни по подругам, которые делали вид, будто обиделись на меня по причине, которую мне так и не удалось понять. Как и всегда накануне годовщины измены матери, которой мы с Тьяго стали свидетелями, я замыкалась в себе и проводила дни в одиночестве. Рисовала и погружалась в собственные мысли.

Иногда я принималась наносить себе травмы, иногда – вспоминать случившееся в мелких деталях. Очевидно, причина поездки матери крылась в том, что она не желала находиться в этот день здесь, особенно после возвращения семьи Ди Бьянко. У нее всегда находился какой-нибудь предлог уехать в эти даты: навестить бабушку с дедушкой, поехать на побережье или устроить экскурсию с подругами из родительского комитета.

В первые дни после соревнований Элли попробовала подойти ко мне и выяснить, почему я неожиданно отдалилась от них или почему бросила занятия в группе поддержки. Она рассказала, что многие девочки хотели, чтобы я стала капитаном, но не озвучивали свое желание из-за страха, как отреагирует Кейт.

«Страх, как отреагирует Кейт», – я повторяла про себя эти слова, пытаясь найти в них смысл. С каких это пор подруга вызывала у кого-то страх?

– Пожалуйста, Ками, вернись к нам, – упрашивала Элли, заняв место рядом со мной в столовой. Мы сидели за столиком у окна, в противоположном конце от остальных.

– Элли, прямо сейчас у меня не выйдет. Мне жаль.

Я возила по тарелке спагетти вместо того, чтобы просто съесть их. Подруга посмотрела на меня одновременно и грустно, и рассерженно.

– А с Тейлором зато все выходит, да? Ты все время проводишь только с ним, – в открытую обвинила она. – Ты станешь одной из тех девчонок, которые бросают подруг из-за парня?

Из-за парня. А был ли Тейлор моим парнем?

Как раз в этот момент упомянутый Тейлор сел рядом со мной.

– Как дела, Элли? – поздоровался он с улыбкой. Именно такой улыбкой, от которой мне становилось бесконечно спокойно.

Моя подруга ничего не ответила, посмотрела на меня, потом на него, а после сердито поднялась с места и отправилась к остальным подругам.

– Она все еще злится? – спросил Тейлор, играя с яблоком.

Я пожала плечами.

– Она не понимает, что сейчас мне нужно держаться подальше почти ото всех.

Тейлор взял меня за руку, остановив игру со спагетти.

– Слушай, Ками… может, все-таки расскажешь, что творится у тебя дома?

По какой-то причине, мне самой еще не понятной, я никому не хотела рассказывать, что отец почти обанкротился. Мне хватало того, что я слушала дома его разговоры с адвокатами и клиентами. Теперь он работал в кабинете, поскольку пришлось закрыть офис в центре. А еще выставил на продажу дом на пляже.

Я знала, что все это всего лишь материальные блага, что это поверхностно, но не могла не сочувствовать отцу. Все, чего он добился за жизнь, рушилось на глазах, а мать не утруждала себя поддержкой. Эта задача досталась мне. И единственное, чем я занималась дома, – это делала вид, будто все хорошо, выдавливая неискреннюю улыбку ради отца и брата.

– Мне не хочется сейчас об этом говорить.

Я чувствовала себя ужасно виноватой. Это Тейлору сейчас следовало грустить. У него имелись на это все основания. А мне стоило изображать для него улыбку и поднимать настроение, чтобы пережить эти проклятые даты. Только вот я не могла ничего изображать. У меня не получалось, поскольку эти проклятые даты для меня тоже стали кошмаром.

– Послушай, завтра я не приду в школу, – сказал он после того, как мы сменили тему и обсудили немного работу по сексуальности для урока биологии. – И в выходные вряд ли смогу с тобой встретиться.

Я кивнула, не в силах поднять глаза. Он взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него.

– Пожалуйста, прекрати винить себя, – повторил он, прислонившись ко мне лбом. – С тобой все будет в порядке?

Я не могла поверить в услышанное.

– Буду ли я в порядке? – Я немного отстранилась. – Тейлор, я тебя не понимаю!

Он пару раз недоуменно моргнул, и выражение его лица стало жестче.

– Не понимаешь, что ты важна мне? Что ты мне важнее всего на свете? Как еще мне объяснить, чтобы ты поняла?

Я помотала головой.

– Серьезно, перестань. – Мне было очень грустно. Настолько, что приступ ярости заслонил грусть, которую я старалась скрыть ото всех. – Мне нужно идти.

Я встала из-за стола.

Тейлор посмотрел на меня, не понимая, как я могу отыгрываться на нем… когда он был последним из тех, кто этого заслуживал. Он имел все основания ненавидеть меня, но не делал этого! Мое чувство вины не выносило столь нежного обращения со мной. Наоборот, мне становилось еще хуже.

Я на секунду остановилась и перед уходом быстро поцеловала его в губы.

– Я люблю тебя… и мне очень жаль.

Я покинула столовую. Место, в