Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

за тридцать секунд вокруг поднялся настоящий хаос, и пока медики добирались до Камиллы, я опустился перед ней на колени, не прикасаясь, чтобы не причинить еще большего вреда.

– Кам… Кам, открой глаза, – умолял я, умирая от ужаса.

«Пожалуйста… пожалуйста, только не она».

– Кто-нибудь, вызовите скорую! – услышал я голос брата где-то поблизости. Должно быть, он прибежал так же, как и я.

Команда врачей прибыла почти сразу. Они погрузили Кам на каталку, и как раз в этот момент ее глаза снова открылись.

Сначала она часто заморгала, не понимая, где находится, а потом ее глаза остановились на моих. Она увидела, как я отчаянно всматриваюсь в ее лицо, чтобы убедиться, что с ней не случилось ничего страшного.

– Мне приснилось, что ты целуешь меня, – произнесла Кам, и я понял: она не понимает, что говорит. Хотя это не имело значения. Мое воображение уже нарисовало картинку. Да и брат все услышал.

Ками и ее подругу отвезли в медпункт. Я последовал за ними, оправдываясь ответственностью и необходимостью убедиться в том, что с ней все в порядке. В этот момент она стала превыше всего: превыше команды, во главе которой я стоял, превыше матча. Единственное, что казалось важным, – чтобы с Кам не пострадала.

– Со мной все хорошо, – в сотый раз сказала она.

– Да блин, ее нужно отвезти в больницу и сделать томографию! – повторил мой брат, который ни на секунду не отходил от Камиллы.

Я смотрел на нее из другой стороны комнаты. Прислонился к стене и молчал, ожидая, когда врачи сделают свою работу.

– А как там Надья? – спросила Кам, обращаясь ко мне.

Второй девушке наложили гипс на запястье. Попытка удерживать вес Кам в одиночку в воздухе не могла пройти бесследно.

– У нее растяжение, – спокойно сообщил я и, заметив, что она ждет больше информации, добавил: – Она не сможет выступать по меньшей мере месяц.

Кам застонала и откинулась на кушетке.

– Черт, это из-за меня. Я сломала ей запястье.

– Я сказал, растяжение, Камилла, а не перелом, – терпеливо повторил я.

– Какая разница, это моя вина, – не согласилась она.

– Вина на самом деле Марисы, потому что она начала блевать! Если чувствовала себя так плохо, не нужно было выступать, – возмутился Тейлор.

– Чего не нужно было, так это спаивать всех накануне дурацкого соревнования, – прорычала Кам. Кажется, сейчас я впервые в жизни был с ней согласен.

– Тейлор, иди разминайся, – терпеливо произнес я. – Через час нам уже играть, так что уверяю вас, пора всем настроиться.

– Но я хочу остаться. – Он даже не посмотрел на меня.

Кам одарила его умоляющим взглядом.

– Тейлор, пожалуйста. Я же сказала, что со мной все хорошо.

– Мне неважно, что ты там сказала. Ты ударилась головой, тебе надо в больницу…

– Похоже, ничего серьезного нет, возможно, небольшое сотрясение, – сообщил врач, заходя в комнату. – Полежи спокойно в своей комнате, и пусть вечером кто-нибудь проверяет, чтобы ты снова не потеряла сознание во сне. Если начнется рвота или головокружение, нужно срочно ехать в больницу.

Кам кивнула. Ей выписали таблетки от головной боли, она встала с каталки, и мы втроем вышли из медпункта.

– Хочешь, я провожу тебя до мотеля? – предложил брат, глядя на нее с ужасным беспокойством.

Я внимательно понаблюдал за Тейлором. Раньше я не видел такого блеска, такой надежды в его глазах. Уж не влюбился ли он в Кам?

Внутри поселилась горечь, но я постарался ее игнорировать.

– Тейлор, я уже не знаю, на каком языке тебе объяснять. Иди тренироваться, а я провожу ее. Ты гребаный капитан, время это продемонстрировать.

Тейлор решал внутреннюю дилемму, которую в итоге разрешила Кам.

– Если ты сейчас же не уйдешь, я рассержусь, и на этот раз я очень серьезна.

– Ладно-ладно! – Он предупреждающе зыркнул на меня. – Я загляну тебя проведать после матча.

И Тейлор поцеловал ее в щеку.

Кам напряженно покосилась на меня, но я молча подождал, пока брат уйдет.

Мы наконец остались вдвоем, и это было очень странное чувство.

– Ты мне еще на неделю продлишь наказание за то, что он меня поцеловал? – поинтересовалась Кам с раздражением… с очень сильным раздражением.

«Смотрите-ка, кто-то у нас рассердился».

– Пошли, автобус ждет, чтобы отвезти тебя обратно в мотель.

– А если я не хочу туда ехать? Если я хочу остаться и понаблюдать, как играет твой брат? Если я не желаю делать то, что ты мне приказываешь?

Я остановился и глубоко вздохнул.

– Камилла… садись в автобус, иди в свой номер и дай нам хоть что-то спокойно отпраздновать.

Она не проронила больше ни слова. Быстро зашагала вперед и выполнила, что я просил. Но когда мы дошли до автобуса, она поднялась на две ступеньки и повернулась ко мне.

– Тебе не нужно в автобус, – заявила она, чем взбесила меня уже по-крупному. – Я не хочу, чтобы ты ехал со мной. Не хочу, чтобы ты притворялся, будто тебе есть дело, доберусь ли я до комнаты в целости и сохранности. Не хочу, чтобы ты играл в эту игру, чтобы почувствовать себя хорошим. Твоя работа – тренировать команду по баскетболу, а остальное, – она передернула плечами, – не поддается твоему контролю.

Я порывался сказать ей пару ласковых, но именно тут меня издалека окликнул тренер Клэб.

– Тьяго, иди сюда и объясни, какого дьявола у меня полкоманды блюет в туалете?

Кам довольно улыбнулась и повернулась ко мне спиной, заканчивая восхождение по лестнице. Двери автобуса закрылись перед моим носом, и пришлось повернуться, чтобы предстать перед тренером.

В какой момент факт, что группка безмозглых подростков напилась до чертиков, превратился в мою гребаную ответственность?

25

КАМИ

О том, как идет матч, я узнавала благодаря сообщениям, которые мне время от времени присылала Надья.

В итоге наши победили.

Победили, потому что были по-настоящему готовы, а не так, как мы. Только от одной мысли об этом я приходила в бешенство. Кейт понятия не имела, как быть капитаном команды. Я прекрасно знала, что она всегда мечтала стать капитаном, но эта должность подразумевала ответственность. Как бы тебе ни хотелось, нельзя тусить до утра накануне соревнований.

Мне никогда не нравилось быть плохой, но если требовалось проявить жесткость, я это делала. Уже потом, когда мы привозили домой награду, праздник доставлял гораздо больше удовольствия.

Я осталась в комнате до конца дня, поскольку очень сильно болела голова. До сих пор не верилось, что команда допустила, чтобы я подобным образом шмякнулась на пол.

Я пребывала в ярости.

Где-то около семи вечера я