Скажи мне шепотом - Мерседес Рон

повторила программу, стало очевидно, что мы постоянно ошибаемся. Девчонки нервничали все сильнее и сильнее, а Кейт так вовсе начала терять самообладание.

– Да блин, посмотрите, что с вами происходит? – закричала она после того, как танец получился вообще безо всякой координации.

Я изо всех сил прикусила язык.

Что с нами проиходило? Да все мучились от похмелья!

– Еще раз, черт вас побери! – завопила она в истерике, заставив команду нервно переглянуться.

Я сдерживала желание наговорить ей всякого. Ни к чему хорошему это бы все равно не привело. Хотя позже я решила высказать ей все, что думаю.

Вскоре мы уже собирались в раздевалке, надевали костюмы и красились. Всем пришлось наложить лишний слой тоналки, потому что синяки под глазами выглядели ненормально.

– До скольки вы вчера тусили, Элли? – спросила я, заплетая косы.

– Где-то до полпятого, – чуть пристыженно призналась она.

Я не могла поверить своим ушам.

Выходя в спортзал, вся команда усиленно выдавливала из себя улыбки, на самом деле всерьез опасаясь, что на этот раз мы опозоримся.

Мне кажется, сегодня я впервые испытывала страх перед выступлением. А ведь всегда обожала предвкушение, адреналин, музыку и праздничную атмосферу. Взгляд упал на трибуны, где, как всегда, сидели наши парни, поддерживая нас. Они тоже выглядели довольно усталыми, а Тьяго, который занимал место на краю трибуны, так и вовсе был очень рассержен.

При виде его в желудке запорхали бабочки, поэтому в стремлении сосредоточиться я перестала на него смотреть.

Кейт толкала какую-то дерьмовую речь о том, что мы лучше всех и бла-бла-бла. Меня это настолько разозлило, что кровь буквально вскипела в жилах.

В колонках зазвучало объявление о начале выступления первой команды, и мы сели на трибуны смотреть номер, который предстояло превзойти.

Когда заиграла музыка и команда начала танцевать, я поняла, что все потеряно.

24

ТЬЯГО

Они идиоты.

Все до единого.

Другого объяснения не было.

Я предупредил брата, что не собираюсь играть в няньку, как будто им по десять лет. Сказал, что они уже достаточно взрослые и ответственные, чтобы понимать, до какого предела можно предаваться празднованию, учитывая, что назавтра у них назначен матч.

Все до единого оказались в сопли.

Я понятия не имел, до скольки они не спали, потому что отсутствовал в отеле. В Фаллз Черч жила одна знакомая. Узнав, что я приеду в город на выходные, она пригласила на ужин, не сомневаясь ни секунды.

Я тоже не сомневался. После того, что произошло с Кам, воспоминание об этом преследовало меня ежечасно, ежеминутно, ежесекундно. Я раньше и представить себе не мог, что нечто столь простое способно меня настолько завести, но именно так дела и обстояли.

А мы ведь даже не поцеловались.

Я отлично спустил пар со своей подругой. Всю ночь мы занимались делом, во всех возможных позах. И в каждой я фантазировал, что это Кам сейчас вставляю по самые гланды.

Как легко догадаться… имелись некоторые проблемы.

Я отыскал ее взглядом. Я и соревнование решил посмотреть только из-за желания снова ее увидеть. Меня не интересовало, что там вытворяла или не вытворяла группа поддержки. Наблюдая за их тренировкой, я понял, что парни не единственные, кто никак не может сосредоточиться.

Единственная, кто выглядел свежей как майская роза, была Кам. Она бросала недовольные взгляды на капитаншу, которая с самого начала только и делала, что орала.

Меня она раздражала, и раздражало ее слушать.

Я придерживался мнения, что, если нужно кричать, чтобы тебя услышали, значит, тебе чего-то не хватает. Если товарищи по команде не испытывают к тебе достаточного уважения и доверия, чтобы следовать за тобой с закрытыми глазами, то капитан из тебя неважный. Хотя откуда мне знать? А уж тем более о женских командах…

Наконец-то начались выступления. Пришлось перетерпеть три номера других команд, прежде чем вышли львицы из Карсвилла.

Кам сделала две косички, которые доставали до грудей, и накрасила лицо блестками. Форма группы поддержки облегала каждый мягкий изгиб ее тела, а юбка колыхалась с каждым шагом.

Я представил себе, как подхожу и наклоняю ее над какой-нибудь твердой поверхностью. Она изо всех сил старается держаться за что-нибудь впереди, а я задираю ее юбку, снимаю трусики и вставляю ей сзади.

Я на секунду прикрыл веки, смакуя этот образ, а потом заставил себя сосредоточиться. Особенно потому, что из-за разыгравшейся фантазии у меня уже начал вставать.

Когда я открыл глаза, команда уже заняла исходную позицию. Все смотрели вниз, заиграла музыка, и вот они начали исполнять танец, который репетировали с начала учебного года.

Поначалу все шло хорошо, все участницы двигались синхронно и в такт музыке. Они танцевали отлично, черт их дери, мы все об этом знали. Но в середине что-то пошло не так. Как раз с момента, когда они начали исполнять прыжки, пируэты и трюки, которые всегда так восхищали зрителей.

Ками являлась главной прыгуньей, об этом буквально гудела вся школа, и я просто не мог не узнать. Это означало, что, если кого-то требовалось подбросить в воздух, а потом поймать в немыслимой позиции, речь шла о ней. Поначалу все складывалось хорошо, но наблюдая за девчонками, которым предстояло ее ловить, я заметил неладное. Одна из них выглядела совсем плохо, была бледной и вообще не получала удовольствия от танца. Более того, пока остальные улыбались публике, у нее был такой вид, будто ее пытают.

Я словно в замедленной съемке наблюдал за происходящим. Все заняли свои позиции. Кам сделала пару пируэтов на полу, прежде чем приступить к полетам. Она оттолкнулась от своих соратниц и взмыла в воздух, ожидая, что ее поймают.

Но пока она взлетала вверх, девочка, которой было плохо, отвернулась и начала блевать. Руки, которым предстояло ловить ее, исчезли. Ками посмотрела вниз, и на ее лице отразился страх. А потом она упала и с силой ударилась о пол. Она приземлилась не на руки, нет. Она ударилась головой.

Другая девочка, которая тоже должна была ловить Кам, попыталась поймать ее в одиночку, и тоже упала. За криком боли последовало неожиданное молчание, охватившее весь спортивный зал.

Не сводя с Камиллы глаз, я вскочил на ноги.

«Давай, поднимайся! Поднимись, Ками!»

Она не поднималась.

Не прошло и трех секунд, как я рванул к ней. Перепрыгнул трибуны, выбежал на поле и приблизился, не думая ни о чем и ни о ком, не останавливаясь на мысли, что медики гораздо лучше меня знают, что делать.

Девчонки кричали, что надо позвать врача. Меньше чем