Грамота самозванца - Андрей Посняков

– С «Ла Серна», королевской галеры, сегодня ночью сбежали каторжники! – Иван на ходу ловил тревожный шепот рыбного рынка.

– Десять человек.

– Какое – десять? Пятьдесят! Они захватили соседнее судно… На нем и уплыли! А «Ла Серн» с утра бросился в погоню.

– Думаете, нагонят?

– Как ветер…

Ага, улыбнулся Иван. То-то он галеры в гавани не видал. Значит, и впрямь ушла… Замечательно!

– А еще волнами на берег несколько мертвецов выбросило. Говорят – эти несчастные с того, захваченного бежавшими галерниками корабля.

Иван обернулся:

– Не скажете, есть ли здесь поблизости книжная лавка?

– Книжная лавка? Гм-гм… Вроде бы есть что-то такое у церкви Святой Катерины.

– Да-да, там есть скрипторий, вернее, был когда-то… А теперь…

– Нет, не типография. Типография в Кане. А вам что за книги нужны, месье?

– Да любые… Подарок хочу сделать кузену-студенту.

– Так идите к церкви, не прогадаете. Во-он, видите, колокольня? Так вам туда.

– Спасибо, добрые люди, да хранит вас святой Этьен!

У церкви Святой Катерины, значит… Это плохо, что у церкви, – там до сих молится бежавший послушник Грегуар. По крайней мере, должен молиться, ну, если что, ребята проследят: Грегуар ведь их и видал-то всего один раз, и то мельком – во дворике аббатства Мон-Сен-Мишель, узнать не должен. Только бы не попались властям – подозрительные полуголые оборванцы! И только бы слова того общительного козопаса оказались правдой. Нет, говорил он, конечно, много всего, и больше – ругательного: про судейских, про ночную стражу, про чиновников… И про местного прево, конечно. Вернее, не столько про прево, сколько о его страсти к крепкой яблочной водке. Ох, и чего только не наслушались за ночь!

А вообще, козопас оказался человеком хорошим и не из пугливых, надо признать. Хотя, с другой-то стороны, чего ему бояться каких-то бродяг, имея рядом двух волкодавов? Вот и пустил на ночь к костру – какие-никакие, а все собеседники. Расстались вполне довольные друг другом. Чересчур общительный козопас получил собеседников, а те – куда больше: кусок козьего сыра, лепешку из пшеничной муки, сидр, отдых, просушку, ну и конечно же, информацию, она-то и была самым ценным.

Ага, вот и церковь Святой Катерины. Длинная, просторная, деревянная. А вот и колокольня – выстроена отдельно. Внизу – приземистая, вверху – не сказать, чтобы легкая, но… в общем, мощная. В такой можно вражескую осаду пересидеть.

Подойдя к паперти, Иван огляделся… Да где же они?

– Тут я, Иване! – высунувшись из-за кустов, помахал рукой Прохор.

Выглядел он настоящим бродягой – босой, в рваных штанах, с голой, поросшей светло-рыжим волосом грудью.

– Где? – подойдя, коротко спросил Иван.

– Там. Молится. – Прохор кивнул на церковь.

– Что-то уж больно долго… Точно – там?

– Там, там. Я только что заглядывал.

– Ну, сторожи дальше. – Иван задумчиво потер подбородок и вдруг озадаченно вскинул глаза. – А Митька где?

– К судейскому здешнему пошел… как его?

– К прево?

– Ну да, к нему. Ему, Митьке-то, вишь, милостыню хорошо подали – рубаху с козьей жилеткой себе прикупил и пошел к прево. Разузнаю, говорит, что там к чему… Заодно из дому выпровожу. Ну, как и договаривались…

– Надеюсь, в этом ему повезет, – усмехнулся юноша. – Пойду проведаю… Да, ежели что – знаешь, что с садовником делать…

– Сделаем… – Прохор вновь укрылся в кустах.

А Иван, ускоряя шаг, направился по неширокой улочке в сторону городской ратуши, к зданию судебных заседаний. Хороший городок Онфлер, красивый! Везде аккуратно подстриженные деревья, зеленые лужайки, цветы. Мощенные булыжником улочки чистые, словно выскобленные. Даже страшно ступить!

Итак, никаких грамот при себе у паломника нет – это друзья выяснили сразу, как только настигли беглеца у церкви. Прохор живо его прижал, а Митька тем временем ощупал одежду – не было ничего! Ни под рясой, ни в поясе – нигде.

Не дурак оказался послушник, спрятал грамоты, чтобы с собой не таскать. Спрятал. Ну, и черт с ним, главное – сам нашелся. Теперь остались сущие пустяки – грамоты отыскать. Прохор предложил сразу – пытать, однако Иван от того отказался, знал: есть такие люди, для которых любая пытка – праздник. Фанатики называются. Вот и садовник этот, похоже, из таких. Потому свистнул Ивану да велел отпустить послушника. Однако глаз не спускать! Хотя, с другой стороны, куда тот денется? Наверняка ведь мессу выстоит… Ну, пусть Прохор следит… Однако где же Митька?

Иван дошел уже до самой ратуши, прошелся, с любопытством разглядывая утопающее в плюще и цветах здание. Ага, вот, кажется, в этой пристройке – зал судебных коллегий… Пожав плечами, заглянул в приоткрытую дверь…

И тут же громко чихнул!

Босоногий слуга энергично орудовал метлой. Ух, и пыли же поднял! Оглянулся на чих… Ба! Митька!

– Хо, Иване! – бросив метлу, обрадовался тот. – А я уж давненько жду.

– А где прево? Стража?

– Х-ха! – подбоченился Митрий. – Я к нему, как и было уговорено, прибежал – запыхавшись, язык на плече – ну, чистый гонец из той дальней деревни, Сен-Гальен, про которую козопас рассказывал. Отдышался, потом так и сказал – Лохматый Жаку гонит, гад, кальву безо всякого разрешения, да еще из чужих яблок. Уже три бочки нагнал!

– А не забыл сказать, что тебя послал староста?

– Какое там! – Митька махнул рукой. – Они – прево со стражниками – и спрашивать ничего не стали. Как услыхали про бочки, враз собрались, да на коней! Только я их и видел.

– А чего это ты тогда тут… – Иван кивнул на метлу.

– Так залу сторожу, да и вообще… Пара человек уже заглянули – и ничего.

– Молодец!

– Там, в шкафу, за кафедрой, судейский плащ висит, – продолжал информировать Митрий. – И шляпа. И пара мантий.

– А книги случайно никакой нет?

– Да есть… Кажется, Библия…

– Библия? А нам без разницы. – Иван размашисто перекрестился. – Ох, прости Господи, велик, конечно, грех, да иначе никак. Не для себя стараемся, а для-ради Отечества нашего! Вот что, Митька, беги-ка к Прохору. Сейчас как раз кончится месса – хватайте послушника в охапку и тащите сюда, да поживее.

– Сделаем! – Смешно выпятив грудь, Митрий кивнул и побежал исполнять указание.

Послушник, притащенный Прохором и Митькой и усаженный на неудобную скамью зала судебных коллегий, ошарашенно хлопал глазами.

– Еще раз спрашиваю: ты ли есть некий Грегуар, садовник, не так давно сбежавший из монастыря Мон-Сен-Мишель?

Судейский чиновник – прево, бальи либо даже сам королевский интендант – выглядел на редкость представительно и важно: черная мантия с ослепительно белым воротником «мельничий жернов», из-под которой виднелась роскошная, наверняка шитая золотом перевязь; такая же черная, широкополая, надвинутая на самые глаза шляпа. Лица чиновника было не разглядеть – он сидел за столом спиной к окну с прикрытыми ставнями, да и вообще, в зале царил приятный полумрак, напомнивший послушнику Грегуару лучшие времена, проведенные в аббатстве Святого Михаила. Эх, если бы не просьба брата Гилберта – иезуита, как и сам Грегуар, – ни за что бы не ушел! Впрочем, и сейчас не все потеряно – лишь доставить проклятые грамоты в Париж, в небольшую церквушку недалеко от Бастилии. Там встретят. И, как вполне серьезно утверждал брат Гилберт, со стороны послушника это будет истинный подвиг веры! Хорошо бы… И хорошо, что он припрятал грамоты! Подальше положишь – поближе возьмешь, уж больно хотелось отстоять мессу да испросить совета у местной покровительницы – святой Катерины. Знал Грегуар: Онфлер – место нехорошее, с дурной пиратской славой. Вот и хорошо, что спрятал грамоты, – сегодня у самой церкви едва не ограбили какие-то молодчики! Обошлось, хвала Иисусу! Зато сейчас… Послушник передернул плечами, покосившись на рыжебородого здоровяка в мантии – уж больно тот походил на того разбойника, что напал на него еще утром. Тот тоже был такой же огромный, с ручищами, словно лопаты. Такой и придушит – недорого возьмет, сохрани, Пресвятая Дева! И второй – совсем молоденький, – ишь, стоит, ухмыляется. Плащ дорогой, черный… Вот попал, прости, святой Михаил! И главное – непонятно, за что?! Впрочем, кажется, судья производит благоприятное впечатление. Лишь бы отпустили… Ну а не опустят, что ж… Можно и пострадать во имя веры!

– Итак, я повторяю свой вопрос, – звучно произнес судейский. – Ты – Грегуар-послушник?

– Я. – Грегуар потупил очи. – А что случилось?

– Ха! И он еще осмеливается спрашивать? Отец Раймонд, настоятель монастыря на горе Святого Михаила, подал в бальяж жалобу о том, что некий послушник, именем Грегуар, садовник, изготовил поддельную финансовую грамоту, посредством которой имеет намерения от имени обители присвоить себе крупные суммы в банковской конторе братьев Клюве! Так?

– Что вы такое говорите, ваша милость? Клянусь святой Катериной, я…

– Молчать! – Чиновник хлопнул по столу какой-то толстой книгой. – Сию грамоту видел у тебя добропорядочный семьянин господин Мерсье – боцман со «Святой Женевьевы»! Или ты не плыл на этом судне?