Грамота самозванца - Андрей Посняков

– Ужо сейчас их по домам-то загонят. – Прохор усмехнулся в усы.

И точно – словно услышав его слова, повысовывались из окон домов озабоченные мамаши, загоняя домой своих припозднившихся чад:

– Огюст, быстро домой!

– Мишель. Мишель, зайчик мой!

– Рене-Жан!

– Огюст, я кому сказала?

– Мишель, останешься без ужина!

– Рене-Жан!

– Огюст, сейчас отец розги возьмет!

Иван улыбнулся и осмотрелся вокруг – спросить, где тут постоялый двор. Позади как раз шла какая-то девушка в голубой бархатной шапочке и таком же переднике поверх полотняной рубашки и длинной юбки в крупную черно-желтую клетку. Симпатичная такая крестьяночка с милым приветливым личиком, вся аккуратненькая, на щечках ямочки и сабо этак по мостовой – цок-цок-цок.

– Вы что-то спросили, месье? Ах, постоялый двор? Конечно есть. Поезжайте за мной, господа, я покажу!

Приятели обрадованно переглянулись. Таким вот макаром и двинулись дальше: впереди – девушка (сабо – цок-цок-цок), а за нею, не торопясь, трое всадников на конях (тоже – цок-цок-цок, только уже не сабо, копыта!).

Солнце садилось, казалось, прямо в прибой, глубокий багрянец заката, отражаясь, горел в окнах домов, а улицы пересекали длинные аспидно-черные тени. Городские строения быстро закончились, а улица незаметно превратилась в немощеную дорогу, обычный сельский проселок.

– Далеко еще, мадемуазель? – догнав провожатую, поинтересовался Иван.

– О, нет-нет, месье. – Девушка обернулась. – Уже считайте, что пришли. Во-он он, постоялый двор, в рощице.

Посреди небольшой кленовой рощицы и впрямь виднелось какое-то приземистое строение… очень может быть, что и постоялый двор. Только вот странность – ни одно окно не горело. Ни свечечки, ни огонька!

– А там никого сейчас и нет, – с улыбкой пояснила провожатая. – Вы – первые гости.

– Как, вообще – первые? – подозрительно переспросил Митрий.

– Да нет. – Девчонка расхохоталась. – Всего лишь в этом месяце. Сбор урожая, знаете ли, потому и мало постояльцев. Ну вот и пришли.

Она остановилась перед высокими двухстворчатыми воротами, такое впечатление – запертыми. Ну да, конечно, запертыми – присмотревшись, Иван разглядел изрядный навесной замок.

– Сейчас откроем! – Девчонка проворно вытащила из-под передника ключ. – Помогите-ка…

Прохор и Митька быстро спешились и наперегонки бросились на помощь.

Иван, морщась, сидел в седле и осматривался – больно уж подозрительным выглядел этот постоялый двор. Какой-то захудалый, маленький. Не то что огней не было, так еще и съестным не пахло. Ну, ясно, какое съестное, когда на воротах – замок?

– Заходите, заходите. – Поднявшись на невысокое крыльцо, девушка гостеприимно отворила дверь. – Сейчас, только зажгу свечи.

Внутри неожиданно оказалось очень даже уютно – пусть и тесновато. Солидный овальный стол с кружевными накрахмаленными салфетками, бронзовые подсвечники, стулья, обитые мягкой струящейся тканью стены.

– Пожалуйста, немного подождите. Сейчас я разожгу очаг и что-нибудь вам приготовлю.

– Постойте-ка, мадемуазель! – Иван загородил девчонке проход. – А где, собственно, хозяин всего этого заведения, где слуги?

– Ох, не зовите меня мадемуазель, сударь! – Девушка неожиданно вздохнула. – Зовите мадам Бюссе… А лучше – просто Жаннет. Я, видите ли, уже год как вдова, и этот постоялый двор – все, что осталось от покойного мужа.

– Ах, вот оно что! – улыбнулся Иван. – Теперь понятно… Слуг, конечно, не держите? Дорого.

– Дорого, сударь.

– И все – сами, сами…

Жаннет опустила глаза.

– Тяжело вам приходится, мадемуа… э… Жаннет.

– Ничего, господа, я привыкла. Святая Катерина послала мне вас – хоть какая-то прибыль! Не беспокойтесь, господа, дорого я не возьму – всего-то десять су за ночь.

– С каждого? Однако.

– Со всех, господа.

Юная владелица постоялого двора действовала умело и быстро. Мигом запалив свечи, она разожгла очаг, и уже почти сразу с кухни донесся аппетитный запах жареной на сале яичницы.

– Мы, похоже, неплохо устроились! – шумно втянув ноздрями воздух, подмигнул Прохор. – Уж куда лучше, чем ночевать под открытым небом. А вдруг дождь? Да и так вымокли бы все от росы.

– Ой, Проша, – хитро прищурился Иван. – Чем хвалить сей постоялый двор, лучше признайся – тебе больше понравилась его хозяйка?

– Ну и понравилась. – Прохор чуть покраснел, впрочем, никто этого не заметил – все ж, хоть и горели свечи, а чай не день. – Справная девка – и на лицо приятная, и хозяйка… Жаль вот – похоже, не очень-то ей везет. Загнется здесь все без мужской-то руки, сейчас уже загибается – и дверь скрипит, и ворота скособочены, словно бы никогда и не открывались, да и конюшню давно подправить надо.

– Да, – согласился Иван. – Замуж бы этой вдовушке выйти, да поскорее! Она ведь не старая еще – на вид вряд ли больше двадцати.

– Замуж-то замуж, – негромко протянул Прохор. – Да ведь не за всякого и пойдешь. Надо, чтоб мужик рукастый попался, чтобы плотничать умел, сено косить, да мало ли еще чего по хозяйству!

Иван хохотнул:

– Можно и не за рукастого, за богатого выйти да слуг нанять.

– Спору нет, и так можно.

– А ну вас, – неожиданно буркнул Митька. – Сидят, за других решают. Тошно слушать!

– А ты уши закрой, – с хохотом посоветовал Прохор.

Жаннет – стройненькая, аккуратная, ловкая – принесла из кухни яичницу на большой сковородке, поставила на стол, да не просто так, а на специальную глиняную подставочку, поклонилась:

– Кушайте, господа.

– Вот спасибо, хозяюшка! – поблагодарил за всех Прохор. – А ты с нами?

– Ой, нет. – Жаннет улыбнулась. – Я, пока готовила, перекусила. Сейчас принесу вина.

– Нет, спасибо! У нас свое питье. Митрий, не в службу, а в дружбу, сходи принеси.

Еще в самом начале пути друзья уговорились не пить вина в подозрительных местах. А употреблять лишь воду, набранную по пути из родников или колодцев в большую плетеную флягу. Так оно безопаснее, мало ли…

Про вино-то уговорились, а вот почему-то про пищу никто и не подумал – в голову не пришло. Впрочем, от яичницы никому не поплохело и в сон не потянуло, так что, можно считать, обошлось.

– Господа, я еще и рыбу жарю, – заглянув, сообщила хозяйка. – Скоро принесу. А где ваш товарищ? Ой, я ведь не сказала, где отхожее место! Сейчас ему покажу.

– Да он не хочет! – с хохотом прокричал Прохор вдогонку выскочившей на улицу Жаннет.

А та не услышала и, подняв высоко свечку, чуть было не столкнулась с Митькой.

– Ой… Месье, не поможете мне получше закрыть ворота?

– Охотно, мадам!

– Просто – Жаннет. Я вам посвечу!

Пока Митрий возился с тугим засовом, юная вдовушка засыпала его немалым количеством вопросов. Ох, и любопытная же оказалась! Впрочем, в деревнях и маленьких городках до чужих все любопытные, хлебом не корми. Все-то повыспросила: и откуда, мол, и куда, и кто.

Митька головы не терял, отвечал расчетливо: мы студенты, совершали паломничество в Мон-Сен-Мишель, теперь вот возвращаемся домой через Шербур, морем.

– А, так вы валлоны! Из Нидерландов! То-то я и слышу – говор у вас…

– Неужели чувствуется? – несколько обиделся юноша.

Жаннет наморщила носик:

– Ну, так, не очень. Но, если хорошенько прислушаться… Ой, как я мечтаю, чтоб хоть кто-нибудь мне рассказал про Париж! Я ведь там ни разу не была.

– Про Париж? – Митрий выдохнул. – Это можно. Хоть прямо сейчас.

– Ой, нет-нет, не сейчас. Просто, когда ваши друзья уснут, поднимитесь ко мне в комнату, ненадолго. Я буду ждать.

– Обязательно приду, – сглотнув слюну, пообещал Митрий.

Жаннет улыбнулась:

– Вот и славно. Я буду ждать. Да, только не перепутайте. Как поднимитесь на второй этаж, так сразу заходите в правую дверь.

– Понял, – шепотом заверил Митька. – Не перепутаю.

Рыба пожарилась быстро. Правда, чуть засорился дымоход, пришлось Жаннет позвать Прохора – и тот поправил, правда, не сказать чтобы быстро – повозился на пару с хозяйкой.

Тем временем Иван с Митькой уже съели почти всю рыбу… нет, конечно, Прохору оставили пару кусков. А потом Митька, по просьбе хозяйки, отправился во двор, показывать Прохору отхожее место. Пока они ходили, Жаннет наклонилась к Ивану:

– Вы умеете фехтовать, сударь?

– О, могли бы не спрашивать! А что? Вы не чувствуете себя в безопасности?

– Сейчас – чувствую. А так… У меня ведь есть шпага, сударь! – не удержавшись, похвастала вдовица и тут же вздохнула. – Только вот беда, я совсем не умею ею пользоваться…

– Могу чуть-чуть обучить.

– Буду вам очень признательна, сударь. Как все заснут… Второй этаж, левая дверь.

– Запомнил.

Собственно, Иван очень хорошо понимал эту молодую, замученную хозяйством женщину, да какую там женщину – девчонку, даром что вдову. Конечно, встретить в этакой глуши молодых и красивых мужчин… Не каждой так повезет. И, наверное, Жаннет была бы большой дурой, если б не попыталась воспользоваться ситуацией. Почему бы и нет? В конце концов, она полностью свободная женщина, вдова.