Грамота самозванца - Андрей Посняков

– Онфлер! – посмотрев вперед, радостно улыбнулся «граф». – Онфлер.

Мерло – верзила со шрамом, – юнец Лану и даже вечно угрюмый Пинсан тоже заулыбались.

Улыбнулся и Митрий, посмотрел вперед, присвистнул, восхищенно мотнув головой:

– Вот это да! Ну и красотища же!

Онфлер оказался городком небольшим, но очень красивым. Аккуратная, мощенная серым булыжником набережная – «Святой Катерины», как пояснил де ла Май, – уютная гавань с бесчисленными мачтами торговых судов и рыбачьих лодок, дома – чистые-чистые, словно бы тщательно вымытые, коричневые черепичные крыши, трубы с узорчатыми флюгерами, зеленые лужайки, деревья, цветы. Цветы здесь были повсюду: упавшим на землю солнцем желтели на многочисленных клумбах, рвались из дверей многочисленных таверн и лавок неудержимым оранжевым вихрем, голубели на фронтонах крыш, растекались по подоконникам яркой кроваво-красной геранью. Онфлер!

– Кажется, приехали. – Иван повернул голову к Митьке и замер, увидев совсем рядом вздымающуюся корму какого-то большого торгового судна. На корме, средь деревянного позолоченного узорочья, хорошо читалось название – «Сен-Женевьев».

«Святая Женевьева»!

Каторжники едва дождались вечера, вернее – ночи. Быстро стемнело, и в черном небе над набережной Святой Катерины высыпали крупные звезды. Они отражались в такой же черной, как и небо, воде мигающими желтыми искорками, там же, в воде, виднелась и луна, так что даже было не очень понятно – где море, а где небо.

Темное низкое судно втерлось меж галерой и «Святой Женевьевой». Без лишних слов на палубу для гребцов, у самой кормы, упала веревка.

– Пора! – «Граф» подтолкнул Ивана. – Капитан Лионье не очень-то любит ждать, особенно находясь соседству с одной из лучших галер королевского военно-морского флота! Хоть профос и еще кое-кто из команды «Ла Серн» – наши люди, но не капитан! Уж тот-то будет очень рад вздернуть нас на реях, если хоть что-то пойдет не так.

Схватившись руками за веревку, Иван подтянулся… и через какое-то мгновение очутился на палубе приземистого суденышка капитана Лионье. Следом за ним – почти сразу – на судно поднялся де ла Май, а потом – и все остальные.

Иван не смог разглядеть команду суденышка – темно, лишь маячили вдоль бортов чьи-то черные тени.

– Все? – скрипучим голосом тихо спросили из темноты.

– Все, дядюшка Лионье! – негромко хохотнул «граф». – Можешь трогаться.

– Отдать швартовы! – тут же прозвучала команда.

– Э, нет, подождите, парни! – Иван резко запротестовал. – Куда же мы поплывем – ведь ночь?

– Не беспокойся, друг мой, – положив руку ему на плечо, хохотнул де ла Май. – Дядюшка Лионье здесь все мели знает!

– Пройдем на ощупь! – проскрипел Лионье. – Нам сейчас главное – побыстрее отсюда убраться, пока команда «Ла Серна» не вылезла из портовых таверн.

– Да, но мы так не договаривались! – возмутился Митрий… тут же одернутый Иваном.

– Тсс! – по-русски шепнул тот. – Не говори ничего… Просто будь готов сейчас прыгнуть за борт.

– О чем это там шепчутся твои дружки, граф? – снова заскрипел капитан.

А судно между тем уже отдало швартовы, и матросы баграми отталкивали его от причала. Похоже, ждать было больше нечего.

– Пошли, – тихо промолвил Иван.

Оп! Три тени, перевалившись через борт, разом прыгнули за борт.

– Что такое? – озабоченно проскрипел Лионье. – Догнать субчиков!

Де ла Май покачал головой:

– Не гони лошадей, дядюшка. Эти парни не так уж нам и нужны. Ушли – и бог с ними.

– А если это соглядатаи? Не-ет, я уже послал людей, граф… Не обидишься, если они пришьют твоих сбежавших дружков?

– Не обижусь, – хохотнул де ла Май. – И вообще, буду как Понтий Пилат… Умываю руки! Да… нам ведь придется ждать этих твоих людей?

– Не придется. Выполнив свое дело, они нагонят нас на любом из рыбацких челнов.

– Ну, раз так… – Каторжник засмеялся. – Тогда я бы сейчас не отказался от хорошего глотка рома или кальвы!

Выбравшись на причал, Иван обернулся, поджидая друзей. Ага – вот и они. Протянув руку, юноша помог выбраться Митьке. Прохор, вынырнув, отдышался, словно кит.

– Ну? – откинув со лба мокрые волосы, поинтересовался Митрий. – Куда теперь?

– В город, – прислушиваясь, промолвил Иван. – Сначала в город, а там – посмотрим.

В воздухе со свистом пронесся кинжал. Он впился бы прямо в горло Ивану, если б не Митька, дернувший приятеля за руку. Поскользнувшись, Иван не удержался на мостках и снова полетел в воду.

Трое ловких сильных парней, вооруженных длинными ножами, бесшумно выбрались из воды на причал и теперь быстро окружили Прохора и Митьку.

Вжик! Острие ножа вспороло Митькин камзол. Отпрянув, парень попятился… А вот Прохор… Прохор стоял, как скала, и улыбался. Жаль, улыбка его не была видна нападавшим – темно, вокруг только луна и звезды.

В призрачном свете луны сверкнул нож… Прохор даже не стал уклоняться или пытаться выбить нож, просто подался вперед и с силой нанес упреждающий удар в челюсть. Противник жалобно хрюкнул и кувырком полетел в воду. Точно такая же участь постигла и второго, тоже неосторожно приблизившегося к здоровяку кулачнику, а вот третий оказался хитрее – отступил, нырнул в темноту, затаился…

– Он ведь может метнуть нож, – озадаченно прошептал Митрий. – Надо бы осторожней…

– Хорошо. – Прохор кивнул, пристально всматриваясь в темноту берега. Обернулся. – Иванко где?

– Вроде бы тут был. – Митька похолодел и негромко позвал: – Иван! Иване!

Ничего! Никакого ответа.

Что же он? Утонул?

Не думая, Прохор бросился в воду… И вовремя – в черных ночных волнах уже кипела ожесточенная схватка. Два негодяя вцепились в Ивана и тянули его на дно. Оп! Над черной водой показалось на миг бледное лицо Ивана… Показалось и скрылось, а на его месте закачалось лишь отражение луны.

– Держись, Иване! – Набрав в легкие побольше воздуха, Прохор ушел в глубину, силясь разглядеть в сиреневой мгле смутные силуэты теней.

Конечно не разглядел, но услышал, вернее почувствовал, ощутив колыхание воды… Подплыв поближе, ударил, заметив, как один из нападавших ушел в глубину.

Иван же боролся из последних сил, и еще хорошо, что его соперник оказался без ножа. Однако ловок был, черт, силен…

Ах, как давит вода! Черная, гнусная… как хочется вдохнуть. Воздуха! Воздуха! Выплыть, вынырнуть… а для этого оттолкнуть от себя скользкого гада! Ага! Удалось… Вдох, еще один… Что за наслаждение! И… и холодные пальцы на горле… Впрочем, эта сволочь тоже должна вдохнуть… Ага – вот! Показался! И ушам ему, по ушам! Что, не нравится?! Ныряй, ныряй, отплыви, вынырни, отдышись… А пока – скорее к мосткам! Интересно, где же второй? Ага вот он… Как подплывет, ударить ногой в грудь… Вот так!

– Ху! Кончай драться, Иване! То ж я!

– Прохор?

– Вылезаем! Быстрее! Не дать им выбраться на мостки.

Верно…

Доплыв первым, Иван ухватился руками за камни, подтянулся… И замер. Прямо над ним, усмехаясь, маячила чья-то черная тень… Оп! Замах… Иван дернулся назад, понимая, что уже не успеет – слишком ярко светила луна, слишком мелко было… и слишком удобно для того, чтобы метнуть нож. Невозможно было промахнуться…

Однако… Однако что-то не слышно свиста разрезающей воздух стали… смертоносной стали. Да и вражина вдруг сложился пополам и… и ничком полетел в воду!

– Скатертью дорожка! – выбрасывая увесистый булыжник, цинично пожелал ему Митрий и тут же позвал своих:

– Эй, парни, вы тут еще долго купаться будете?

Оба – Иван и Прохор – выбрались наконец на мостки…

Ну, слава Господу, помогла Богородица Тихвинская! Кажется, выбрались. Куда теперь?

– За город. Отдохнем, обсохнем. Вряд ли «Святая Женевьева» тронется в путь рано утром, не так-то уж и давно пришла.

Длинные тени домов протянулись через всю набережную Святой Катерины, до самой воды. Утреннее чисто вымытое солнце стыдливо пряталось за крышами, лишь украдкой пробираясь в щели меж зданиями длинными шаловливыми лучами. Один из таких лучиков, ударив в глаза Ивану, отразился от ярко начищенных пуговиц. Небо над головой пучилось сверкающей лазурью, и так же ярко, как солнце и небо, в карих глазах юноши светилась радость. Еще бы! Они нашли! Расспросили! Узнали!

Паломник с острова Мон-Сен-Мишель действительно был на борту «Святой Женевьевы»! И сошел лишь здесь, в Онфлере! Именно так сказал боцман: «Тот парень хотел посетить церковь Святой Катерины».

Вот оно как! Церковь Святой Катерины!

«Но, я полагаю, ему просто нечем было платить за дальнейший путь» – это были следующие слова хитрого боцмана, на которого Иван потратил целых два денье, вырученные от продажи Митькиного желтого камзольчика. И ведь не зря потратил!

– А что, этот паломник сошел еще вчера?

– Да нет, только что! Едва взошло солнце.

Только что!

Душа Ивана пела! А за спиной болтались кое-какие вещички, а именно – обширный, украшенный блестками камзол Прохора и пара рваных рубах – штаны парни не отдали, впрочем, те тоже были рваные. Рубахи бы продать – этакую рвань. Хотя, оно, конечно, все чистое, стираное. Да, еще ножичек имелся! Хороший такой, длинный, подобранный Митькой на мостках. Иван сейчас лелеял желание выгодно обменять его на шляпу и перевязь. Слава богу, на башмаки хватило денег от Митькиного камзола, удалось по пути продать торговке рыбой, а теперь нужно побыстрее реализовать остальное. Да и еще не забыть купить книгу! Любую, главное – потолще, посолиднее. Эх, не хватит денег, книга – дело недешевое. И все же… И все же с книгой – все равно с какой – было бы лучше, имелись на этот счет у юноши кое-какие мысли.