Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

Левые не смирились с отставкой своего лидера Гонсалвиша. Бастующие строители берут в осаду правительство, располагаясь вокруг министерских зданий на одеялах, устанавливая палатки, разводя костры, устраивая полевые кухни. Сочувствующие приносят им воду, вино и продукты. Позже сказали бы, что в центре Лиссабона майдан.

Осада снята через три дня, после того как правительство против своей воли удовлетворяет требования бастующих. В ответ на прошедшие в армии чистки от кадров, преданных отстраненному Вашку Гонсалвишу, восстают несколько воинских частей. Некоторые поднимают красные флаги. Вокруг восставших гарнизонов живым щитом располагаются рабочие — сторонники компартии и радикальных левых. Одной из причин неповиновения военных стала планируемая правительством демобилизация. Капитаны желали прекратить колониальную войну — и вот Португалии без колоний уже не нужна большая армия. Солдаты и офицеры левых взглядов резонно опасаются, что увольнения начнутся с них.

Правительство угрожает уйти в отставку и требует от Высшего революционного совета навести порядок. Ревсовет, одновременно запугивая правительство, идет на важную уступку — увольняет лидера ультралевого течения в ДВС Отелу Карвалью с поста командующего столичным военным округом. Карвалью только что помог умеренным избавиться от Гонсалвиша, теперь избавляются от него самого. Отставка популярного командира, автора плана апрельской революции, провоцирует мятеж еще в нескольких частях под командованием ультралевых офицеров. Страна говорит о том, что начался тот самый красный, коммунистический путч, которого все ждали и боялись.

Разозленные и напуганные жители севера строят баррикады на автострадах и железных дорогах, соединяющих север с красной столицей и югом. Баррикады охраняют суровые ополченцы — кто с оружием, кто с орудиями крестьянского труда. Они ссылаются на решения Национального пленума землевладельцев, который открылся в Рио-Майор — первом городе, в котором сожгли отделение компартии в начале «жаркого лета». На блокпостах северян — надписи «Здесь начинается Португалия». Отечество в опасности, и оно за ними. Пленум землевладельцев отправляет делегатов к президенту и угрожает прервать снабжение Лиссабона газом и электричеством, а заодно оставить город без воды. Столичные коммуникации, проходящие к северу от столицы, в руках восставших.

Примкнувшие к левому мятежу десантники захватывают несколько воинских частей и два штаба в Лиссабоне — авиации и столичного военного округа. К восставшим присоединяются еще несколько столичных частей, в том числе 1-й артиллерийский полк (RALIS), который годом ранее помог отстранить от президентской должности генерала Спинолу. Артиллеристы берут под контроль дорогу, которая связывает Лиссабон с севером. Теперь страна разрезана пополам дважды: со стороны севера — правыми ополченцами, со стороны столицы — левыми солдатами.

Силы левого ноябрьского мятежа гораздо многочисленней, чем правого мартовского в поддержку Спинолы. Но у нынешнего нет плана, лидера и ясной партийной поддержки. Взбунтовавшиеся военные уверены, что их вот-вот возглавит командующий COPCON революционный генерал Карвалью, глава ультралевого течения в ДВС. К полудню Карвалью появляется в штабе COPCON, где царит радостное возбуждение.

Однако собравшиеся и сами ясно не понимают, что означает происходящее: начало социалистической революции рабочих, крестьян и военных или просто успешную демонстрацию силы левых, урок правым, которые убрали премьера Гонсалвиша и пытаются избавиться от Карвалью. Программа-максимум — всеобщее вооруженное восстание, программа-минимум — принудить правительство оставить командующего COPCON на своем посту. Другие левые части готовы примкнуть к восстанию, если их призовет «генерал Отелу». Но он молчит и дисциплинированно является во дворец к президенту Кошту Гомишу за дальнейшими распоряжениями.

Многие коммунисты сочувствуют восставшим военным, но партия решает сохранить нейтралитет. В четыре часа дня президент Кошту Гомиш связался с генсеком Коммунистической партии Португалии Алвару Куньялом, чтобы прояснить его позицию. Куньял заверяет, что не будет вмешиваться в противостояние военных. Одно дело — вывести народ на улицы в поддержку правительства и против правого путча, как в сентябре и марте, другое — для содействия левому мятежу и против правительства. Несистемная коммунистическая партия оказывается гораздо более системным игроком, чем полагают ее противники.

Коммунисты будут потом говорить об обреченной на провал плохо подготовленной левацкой авантюре, чуть ли не провокации, которая могла привести к разгрому компартии и похоронить достижения революции. Но дело в другом. Коммунисты амбициозны, они не умеют поддерживать то, что не является делом их рук. В ноябрьских событиях тон задают ультралевые, а для коммунистов они не столько союзники, сколько конкуренты. Наконец, в отличие от испанской компартии под руководством Сантьяго Каррильо, направившего соратников по пути «еврокоммунизма», португальская компартия Алвару Куньяла остается послушной младшей сестрой Коммунистической партии Советского Союза.

В Москве же не видят предпосылок для успешного вооруженного восстания в одной из стран Западной Европы. Разграничительная линия между блоками в Европе давно проведена, и менять ее рискованно. Граница между капитализмом и социализмом в Европе — результат не революции, а Второй мировой войны. Она восходит не к Петрограду 1917-го, а к Ялте 1945 г. Советское руководство не верит, что сытые и одетые в джинсы пролетарии западноевропейских стран способны на социалистическую революцию. Москве в этом отношении гораздо более перспективными кажутся страны третьего мира, например вчерашние португальские колонии.

Дело не только в скепсисе Москвы. Мятеж ставит португальских коммунистов перед серьезным выбором: сохранить нейтралитет и остаться легальной партией или поддержать восстание ультралевых военных и порвать с формирующейся политической системой, рискуя потерять все в случае провала. Компартия только что вышла из-под запрета, едва успела оправиться от гонений, тюрем, пыток, и всего через полтора года идти обратно в подполье?

Сейчас у компартии свои пресса и радио, штаб-квартиры в столице и на местах. Она имеет фракцию депутатов в Учредительном собрании, и нет сомнения, что создаст фракцию в парламенте и, вероятно, получит министерские кресла в правительстве. Партии подчиняются лидеры независимых профсоюзов, среди ее членов есть мэры городов и главы кооперативов. Можно потерять все это, сделав неправильный выбор. Официального кумира компартии Владимира Ленина это полвека назад не остановило, но Куньял — не Ленин.

В столкновении левых и умеренных военных коммунисты сохраняют нейтралитет, а Социалистическая партия Соареша выводит на улицы десятки тысяч сторонников демократии. Президент Кошта Гомиш объявляет в Лиссабоне военное положение и призывает мятежников вернуться в казармы. Восставшие в растерянности. Многие из них верили, что помогают революционной власти, которую правые посредством шантажа принудили к уступкам. Но оказывается, президент Гомиш против восстания и легендарный Карвалью не возглавляет его, а продолжает подчиняться президенту.

В шесть вечера всклокоченный капитан Дуран Клементе, взявший на себя руководство захваченной столичной телестудией, выходит в прямой эфир. Он в очередной раз сбивчиво объясняет народу цели мятежников и просит поддержки. Прямо во время эфира картинка гаснет, затем вместо капитана на экране появляется голливудский актер Дэнни Рэй