Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

в незамысловатой американской комедии. Телевышку отбил верный президенту спецназ, и сигнал переключен из лиссабонской студии на студию в Порту, где телевидение в руках правительства.

В течение ночи и следующего дня спецназ зачищает объекты, захваченные восставшими. Есть убитые и раненые. Ночью разгоняют демонстрацию, поддерживающую мятежников, у президентского дворца Белем. В полдень колонна бронемашин под командованием обаятельного капитана Майя выдвигается к позициям восставших артиллеристов. Герой революции принуждает сложить оружие других ее героев. Более полусотни арестованных военных отправляют в тюрьму подконтрольного правительству северного города Порту. Последними 28 ноября сдаются десантники. Только после этого Отелу Карвалью исключают из Высшего революционного совета и из генерала разжалуют в майоры — звание, в котором он начал революцию. Революционная гвардия COPCON расформирована, ультралевые газеты и радиостанции, поддержавшие мятеж, закрыты.

Народно-демократическая партия Са Карнейру и Социалистическая партия Соареша обвиняют коммунистов в попытке установить диктатуру вместе с другими «партиями меньшинства» и требуют запретить компартию. Даже Государственный департамент и ЦРУ в депешах президенту Форду признаю́т, что это было бы несправедливо.

Умеренные португальские революционеры, победившие правых и левых уклонистов, спасают коммунистов от запрета партии. Лидер умеренных и организатор «письма девяти», министр иностранных дел Мелу Антуниш, командовавший операцией спецназа по подавлению мятежа, заявляет, что настоящая демократия в Португалии без компартии невозможна. Все партии, кроме коммунистической, проводят грандиозные митинги в честь победы демократии над попыткой установить тоталитарную коммунистическую диктатуру. Компартия официально не поддержала путч, но в празднике, посвященном его подавлению, тоже не участвует.

Глава 6

Последний год Франко

Осень 1974 г.

Бурный год португальской революции — это последний год жизни Франсиско Франко. Испанцы наблюдают за тем, как политические бури захлестывают соседнюю страну и как угасает их собственный лидер. Многим кажется, что это он удерживает государство от сползания в пропасть по португальскому образцу.

Избавленная от предварительной цензуры пресса, прежде всего частная, чувствует себя достаточно свободно, чтобы освещать португальскую революцию если не восторженно, как хочется многим, то хотя бы не в исключительно мрачных тонах, да и отношения между соседними автократиями давно не идеальны. Барселонская La Vanguardia Española пишет о конце «самого старого в Европе авторитарного режима», 48 лет которого «растворились, как сахар в жидкости». Симпатизирующие демократии испанские журналисты стараются подчеркнуть, что революция прошла мирно, без мести и сведения счетов, а мечты революционеров не так оторваны от реальности, как хотелось бы их противникам.

Но уже летом и особенно осенью 1974 г., после отставки генерала Спинолы, тон меняется. «Эпидемия безумных забастовок под самыми фантастическими предлогами оказалась самой большой угрозой для португальской демократии. Или демократия наведет порядок в трудовых отношениях, или забастовочный хаос с ней покончит», — пишет та же La Vanguardia два месяца спустя после революции. «Национальное единство времен революции умерло, и левые теперь хозяева положения», — оценивает ситуацию монархическая АВС. Типичный испанский заголовок тех месяцев — «От роз апреля к шипам осени».

Принц Хуан Карлос и испанские реформаторы в номенклатуре одинаково толкуют происходящее в Португалии: если реформы не провести вовремя и решительно, растет вероятность революционного сценария. Тогда место избавителя от диктатуры занимает радикальное меньшинство, которое действует по праву освободителей, а представители прежней элиты, в том числе ее реформаторского крыла, оказываются на обочине, и даже прежняя оппозиция может пасть вместе с режимом. Сторонники демократии в Испании видят на португальском примере, что за свободу приходится бороться не только с диктатурой, но и с революцией.

Поборников эволюции ободряют итоги выборов в Греции. Главными жертвами хунты были левые, а победил на первых свободных выборах вернувшийся из Парижа респектабельный консерватор Константинос Караманлис. У его партии «Новая демократия» 54% голосов, в то время как у социалистов Андреаса Папандреу, которого полковники пытались не допустить к власти при помощи переворота, 13,6%, а у коммунистов и вовсе 10%. И это несмотря на то, что выборы прошли в символический для левых день — годовщину восстания студентов в Афинском политехническом институте.

Избиратель увидел разницу между жертвами старого режима и новой властью. Значит, выборы после смены диктатуры на демократию не так уж страшны даже для действующей элиты. Правда, греческая диктатура была сравнительно недолгой, ей предшествовали два десятилетия бурной политической жизни, за которые сформировался влиятельный политический класс. В Испании публичных политиков нет уже 40 лет, есть функционеры — огромный класс не политиков, а правящих бюрократов. Испания в этом отношении больше похожа на Португалию, чем на Грецию.

Испанцам не льстит такое сходство. К Португалии здесь относятся свысока даже оппозиционеры — это соседняя родственная, но все-таки провинциальная страна, которой Испания не станет подражать. Гвоздики — это, конечно, очень мило, но в большой Испании все будет иначе — масштабнее и серьезней.

У официального преемника Франко принца Хуана Карлоса свой, династический взгляд на события. Он видит в греческом переходе к демократии худший сценарий собственного будущего. На референдуме после выборов греки отказываются от монархии в пользу республики. Греческая монархия пала вместе с хунтой, потому что не смогла себя ей должным образом противопоставить. Так же после войны пала савойская королевская династия в Италии из-за того, что не сумела дистанцироваться от Муссолини, а до нее остался без трона Альфонсо XIII, дед самого Хуана Карлоса, связав себя с диктатурой Примо де Риверы. Крепла решимость принца действовать в нужный момент публично и недвусмысленно.

Оппозиция готовится к транзиту власти

Под конец 1974 г. руководство правящего Национального движения одобряет предложенный премьер-министром Ариасом Наварро проект закона о политических объединениях. Диктатура стремится перейти к контролируемой форме политического плюрализма, а Ариас — утвердить свой авторитет, став проводником успешной реформы, и таким образом взять верх над группой, сплотившейся вокруг официального преемника. Одобренные Франко условия диверсификации политический жизни суровы: минимальная численность объединения — 25 000 человек, минимальный охват — 15 провинций.

Проект содержит положение, включенное по личному требованию Франко: любое объединение может быть создано только в рамках Национального движения с одобрения его высшего совета и им же распущено в любой момент. Речь идет не о том, чтобы допустить в политику оппозицию, даже ту, которая не настаивает на смене режима, а о том, чтобы легализовать обострившиеся разногласия в партии власти. Даже для реформаторов в рядах режима этого мало, оппозиция и вовсе не воспринимает такую либерализацию всерьез. Похожий проект разжалованного генсека движения Солиса казался убогим еще пять лет назад, но «бункеру» и его союзникам новшество по-прежнему видится опасным.

На рубеже 1974–1975 гг. страна жила двойной жизнью. В