Конец режима: Как закончились три европейские диктатуры - Александр Баунов

нанимать работников, в другом уехали за границу, в третьем в духе нового времени заключили с крестьянами коллективный договор с гарантированной зарплатой, а сами тайком стали искать покупателей на имение и технику, при этом семена успели продать. Крестьяне узнали об этом и забрали себе поля, а заодно тракторы и лошадей. На изъятых землях создаются кооперативы с громкими революционными названиями.

Кое-где помещики пытаются сопротивляться. При помощи местных авторитетов — касиков под антикоммунистическими и религиозными лозунгами собирают группы добровольцев и наемников (в терминологии левой печати — банды), которые отбивают имения у крестьян. Исход конфликта крестьян с собственниками и касиками часто зависит от того, есть ли поблизости воинские части под командованием командиров с левыми политическим взглядами, которые могут прийти крестьянам на помощь.

Теперь в южных провинциях новый почин: «красные уик-энды». Рабочие, студенты и солдаты отправляются в кооперативы проводить политинформацию, обучать грамоте, ремонтировать технику, помогать в сборе урожая. Как только деревня становится социалистической, а собственность коллективной, нужна помощь горожан, чтобы сеять, полоть, поливать, транспортировать продукцию.

Журналисты из СССР и стран соцлагеря публикуют репортажи и целые книги, в которых расхваливают прогрессивный португальский опыт. Правда, их смущают ультралевые сторонники социализма, больше похожие на лохматых неопрятных хиппи. Им противопоставляют настоящих революционеров — дисциплинированный рабочий класс под руководством португальской компартии и ее генерального секретаря товарища Алвару Куньяла. Западные журналисты и политики уверены, что СССР влияет на события через послушную ему компартию и хочет превратить натовскую Португалию в европейскую Кубу.

СССР только что силой не отпустил Чехословакию из своего лагеря, теперь Запад старается удержать Португалию в своем: обретенные политические свободы не должны привести к смене геополитической ориентации. Помощь Португалии западные правительства готовы оказывать только после того, как новая власть докажет приверженность рыночной экономике и демократическим ценностям. А пока революционные капитаны получают плохие оценки за поведение и не понимают, почему должны ограничивать свой выбор какими-то рамками. «Установления традиционной буржуазной демократии недостаточно для удовлетворения чаяний народа», — утверждал один из идеологов ДВС Мелу Антуниш.

Тревожно для западных союзников Португалии меняется картина ее внешнеполитических отношений. Мелу Антуниш, который после мартовского путча стал министром иностранных дел, сближается с соцлагерем и «Движением неприсоединения». В Лиссабоне закрывают посольства Южной Родезии (диктатура белого меньшинства в бывшей британской колонии) и Чили (проамериканская диктатура Пиночета), зато устанавливают дипломатические отношения с Северной Кореей и коммунистическим Северным Вьетнамом, которому США проигрывают войну. В марте в Лиссабон наносит визит маршал Иосип Броз Тито, бессменный глава Социалистической Федеративной Республики Югославия, а в октябре — Николае Чаушеску, красный румынский диктатор.

На осень готовится поездка президента Португалии в СССР к Брежневу, это будет первый в истории визит главы Португалии в Россию. Министр иностранных дел капитан Мелу Антуниш едет в Багдад к лидеру другого прогрессивного военного режима президенту Ирака Саддаму Хусейну. Контакты с Западом в революционном 1975 г. ограничиваются визитами министров иностранных дел ФРГ и Франции. Запад пока не рвется устраивать встречи на высшем уровне с лидерами революционного режима, будущее которого туманно.

Макроэкономические показатели страны ухудшаются. Валютные резервы уменьшаются за год с $3,8 млрд до $3,2 млрд, промышленное производство снижается на 35%. Дефицит платежного баланса достигает $580 млн (в 1973 г., в последний год правления Каэтану, был профицит $320 млн). Бастующих пытаются умиротворить деньгами — неудивительно, что инфляция, несмотря на периодическую заморозку цен, взлетает до 25%, самого высокого показателя в Европе. Доходы от иностранного туризма уменьшились с $320 млн в 1973 г. до $250 млн в 1974-м, а в 1975 г. в сфере туризма прогнозируют катастрофу.

Безработица растет, рабочие закрывшихся или приостановленных предприятий пополняют ряды политического пролетариата — аудитории почти ежедневно проходящих митингов, на которых ораторы требуют от власти еще более суровых мер против хищников-капиталистов. Но все чаще начинают открыто высказываться и те, кто считает причиной бедствий некомпетентность революционной власти в экономических вопросах и ее социалистические эксперименты.

Учредительное собрание

В этой обстановке в Португалии проходят первые свободные выборы за полвека — в Учредительное собрание. К ним не допущены разогнанные правые и консервативные партии и функционеры свергнутого режима.

Выборы назначены на первую годовщину апрельской революции и совпадают с ее празднованием. В новом составе Учредительного собрания доминируют четыре партии. Из них две левые: социалистическая, набравшая 38% голосов, и коммунистическая с 12,5%. Обе обещают вести страну к социализму. У них на двоих больше половины депутатских мест и есть еще несколько ультралевых депутатов. Все это выглядит как победа левых сил и одобрение народом социалистического курса ДВС и Гонсалвиша, но реальность сложнее.

После некоторых колебаний социалисты отклонили предложение коммунистов идти на выборы единым Народным фронтом. Между ними усиливаются противоречия. Социалисты под руководством Мариу Соареша отстаивают социализм с рыночной экономикой, буржуазной демократией и без чрезмерного сближения с Москвой. Они критикуют коммунистов за то, что буржуазная демократия тем нужна только как трамплин к власти. Соареша поддерживают респектабельные лидеры западноевропейских социал-демократических партий.

При этом коммунисты контролируют профсоюзное движение, имеют больше всего отделений на местах и членов партии (500 000, почти 5% населения страны). В ларьках с прессой лучше всего после эротических журналов, запрещенных при старом режиме, продаются коммунистические газеты. Еще осенью 1974 г. бестселлерами лиссабонских книжных магазинов стали три книги Ленина, книги о политической полиции (PIDE) и истории Мозамбика и Гвинеи-Бисау, написанной местными борцами с колониализмом, и книга генсека португальской компартии Алвару Куньяла «К победе!».

Однако стакан только наполовину… лев. Коммунисты по итогам выборов даже не вторая по значимости, а третья сила. Вторая, с 26,5% голосов, — Народно-демократическая партия, лидер которой Франсишку Са Карнейру, депутат парламента времен марселистской весны, выступает за умеренную социал-демократию с частной собственностью и без марксизма, совместимую с традиционными католическими ценностями. Четвертая партия — «Социально-демократический центр» во главе с профессором-юристом Диогу Фрейташем ду Амаралом (его отец работал личным секретарем Салазара).

Оба лидера при старом режиме были умеренными оппозиционерами, противостояли власти, но поддерживали инициативы ее реформаторского крыла. (Ультралевые активисты громили офисы обеих немарксистских партий и устраивали беспорядки на их митингах, а в машине Са Карнейру была найдена бомба.) Председателем Учредительного собрания избран оппозиционер со стажем — присоединившийся к социалистам Энрике Ди Барруш, брат жены свергнутого Каэтану.

Правительство и ДВС интерпретируют результаты первых свободных выборов в свою пользу: народ высказался за социализм. Их критики возражают: в то время как коммунисты получили всего 12% голосов, правительство явно руководствуется их идеями, то есть действует вопреки воле большинства граждан, а на развалинах правой диктатуры вырастает