Пост-Москва - Олег Петухов

— Так вот, Федя, что-то у меня картинка не складывается. Джип трогается на перекрестке на зеленый, и грузовик хуячит на зеленый. Парадокс, — он внимательно посмотрел на полицейского, надеясь, что долгий взгляд сойдет за пристальный.

На самом деле ему вовсе не хотелось наезжать на этого пацана, более того, он испытывал к нему определенную симпатию, поскольку, не имея детей, в свои за сорок мог представить его своим сыном. Два неудачных брака и тайный, как он думал, алкоголизм делали надежды на крепкую семью в будущем слишком призрачными, чтобы он сам мог бы в них поверить. Но вот если бы его жизнь сложилась бы более удачно, он хотел бы, чтобы его дети были примерно такими — целеустремленными, немного неуверенными в себе, когда разговаривают с родным отцом, но четкими в своих действиях с посторонними.

— Я послал запрос в центр управления дорожным движением, — почти отрапортовал Федор. И замолчал.

— И? — прервал подзатянувшуюся паузу майор. — Они сказали, что был компьютерный сбой, да?

— Нет.

— То есть? Не понял.

— Они официально ответили, что никакого сбоя не было.

Тимофей Иванович еще раз просмотрел видео с камер наружного наблюдения:

— А это вот что, интересно? Тут — зеленый, и тут — зеленый.

Лейтенант нахмурился:

— Они сказали, что это не сбой, а диверсия. Кто-то помешал переключить сигнал светофора, хотя команда была отдана вовремя.

— Интересно девки пляшут…

Тимофей Иванович прокрутил в голове информацию: да тут заговор с целью покушения на генерала госбезопасности! В его руки плыло дело государственной важности, и только от него одного зависело, чтобы оно стало его личной ступенькой к карьерному прорыву:

— Вот что, лейтенант… Федор, — сказал он внушительно и достал свои основные корочки майора госбезопасности. — Это дело я изымаю у вас и засекречиваю по высшему уровню.

Лейтенант посмотрел на его ксиву и просто кивнул головой. Да, жаль, что у него нет такого сына, подумал майор, и ему стало немного тоскливо.

— Вы говорили, что цель эксперимента была сделать из вашего начальника сверхчеловека, не правда ли? — спросил я Офелию.

— Ну, да, — она задумалась.

— Получилось?

— Я не знаю. Эксперимент провалился.

Конечно, не мое это дело — проводить расследование деятельности безумных ученых, но, с другой стороны, на кон поставлены жизни моих людей, моей девочки, я теперь знаю, что ее зовут Ксения, и мне дико нравится это имя, и мне надо добиться хоть какой-то ясности во всем происходящем.

Я смотрю на ребят: Утенок внимательно слушает, одновременно сёрфя интернет, Ведьмочка задремала прямо на ковре, подложив подушку под голову и свернувшись калачиком, да, пусть отдохнет, пока есть такая возможность, нам понадобятся все наши силы, чтобы остаться в живых. Я достаю фляжку и разливаю по рюмкам, конечно, это не тот божественный нектар, который мы пили, но, может быть, дело вовсе не в напитке, а в той, кто им нас угостил?

— Что же там случилось? — задаю я вопрос. Я стараюсь быть мягким, но вряд ли мне это удается.

— С самого начала все пошло не так. Уровень излучения был нестабилен, и я приняла решение прекратить эксперимент.

— Но?

— Но установка не отключалась. И тогда я запаниковала.

Хрупкая девушка нажимает кнопки трясущимися руками, включается сирена тревоги, мигают красные лампы аварийного предупреждения, спасательная команда в защитных скафандрах серебристого цвета пытается открыть дверь экспериментальной камеры, но дверь заклинило, а за толстым бронестеклом глупо улыбается импозантный карьерист от науки, все еще надеющийся на удачные кадры в телевизионных новостях; что-то пошло не так, и замки не желают отпираться, и подопытный кролик с хорошо уложенными волосами и профессиональной улыбкой администратора становится полупрозрачным, а потом начинает светиться мягким неоновым светом; мониторы показывают выход на экспоненту, но это невозможно! откуда берется энергия? спасатели уже практически вскрыли камеру, когда внутри нее возникает огненный смерч, и раздался голос из тернового куста: Моисей! Моисей! вот я; новый мессия покупает фисташковое мороженое смазливым лаборанткам, кто сейчас думает о каких-то виноградных улитках? торнадо в микромасштабе холодильной камеры подхватывает куриные окорочка и заставляет их исполнять канкан; приидите, поклонимся; свет вырывается наружу и вверх, что напишете вы в своих научных журналах?

Офелия пришла в сознание в реанимации и узнала, что из всех, находившихся возле установки спаслась только она одна, если не считать еще виноградных улиток; биореактор остановлен, потому что активный элемент исчез, а сама она получила неизвестную дозу облучения. У нее дико болела голова, но в остальном она почти не пострадала — от взрывной волны и элементов конструкции ее спас лабораторный стол с металлической столешницей, он сыграл роль защитного экрана.

Через неделю, примерно, ее выписали из больницы, но уже там она стала замечать, что людей становится все меньше. В принципе, это было понятно, поскольку производство остановили, но все происходило как-то слишком быстро, глухо и странно.

Люди исчезали, а на их месте стали появляться гасты, и во все больших количествах. То есть, ходишь в магазин, привыкаешь к продавщицам, а потом уже смотришь, а там все альтеры-гасты. Они практически ничем не отличаются от людей, Офелия сама участвовала в их проектировании, но они все-таки не люди, чтобы сделать из них людей, надо еще работать и работать. Может быть, не одно поколение. А люди, напротив, куда-то девались, точно они растворялись среди толп псевдоморфов и гастов.

Офелия вышла на работу, но все, чем ей приходилось заниматься, было составлять отчеты по проделанной работе и приводить в порядок документацию. Научная работа в лаборатории прекратилась, персонал ждал назначения нового начальника, и однажды начальник появился. И он был альтером. И очень плохо говорил по-русски.

Тимофей Иванович отпустил лацканы халата хирурга и даже поправил их, как смог:

— Так-то лучше, доктор, майору госбезопасности при исполнении вы отвечать обязаны. В буквальном смысле, — зачем-то добавил он. — И где сейчас тот пациент?

Хирург хмыкнул и не удержался, чтобы не подколоть Тимофея:

— Это сложный философский вопрос!

— Не пизди мне, — по-доброму посоветовал майор. — Знаешь, сколько шутников, как ты у нас, чалятся по зонам?

Доктор взял со стола папку из картона — судя по всему историю болезни — и протянул Тимофею Ивановичу: