Пост-Москва - Олег Петухов

— Вот разрешение на операцию от Высшего Совета. Там рекомендации на операцию и пересадку.

Тимофей Иванович углубился в чтение документов. Для этого ему пришлось надеть очки с линзами без оправы — старомодные, как и он сам, среднего роста, с проплешинами в полголовы и заметным животом, в свои года всего лишь майор, хоть и госбезопасности.

— Тут написано, что Иван Ивановичу рекомендуется пересадка органов от Петра Петровича… — майор наморщил лоб, глядя на доктора. — Кто эти люди?

— «Иван Ивановичем» в документах называют пациента, а «Петр Петровичем» — донора органов. Реальные данные кодируются через базы данных компьютером.

Тимофей Иванович снова принялся за чтение истории болезни. Иногда он хмурился, барабанил пальцами по столу, наконец, отложил папку.

— А вы знаете, как зовут вашего «Петра Петровича»? — спросил он задумчиво.

— Нет. И знать не хочу.

— Он генерал госбезопасности.

— Мне все равно. Достаточно того, что я знаю, кто такой «Иван Иванович».

— И кто же он? Не зашифрован разве?

Хирург отпер ящик стола и протянул майору фотографию. Тот взглянул на нее, снял очки и уложил их в очечник. Он был твердо намерен узнать, кто именно отдал приказ на пересадку органов. Во всем этом деле было что-то неправильное. Если не сказать больше.

Новый начальник Офелии оказался из экспериментальной партии продвинутых гастов, им даже вживляли ложные воспоминания о трудном детстве в одной из южных республик и нелегких годах учебы в чужом северном городе. Едва зайдя в свой новый кабинет, он тут же вызвал Офелию. Первые несколько минут она вообще не могла разобрать ни одного звука и начала уже подозревать, что ребята из лингвистического отдела накосячили с речевым блоком, но потом постепенно отдельные звуки стали складываться в некое подобие русской речи.

— Керим-джя-салла… Пустить-ай-реактор! Оканбай-джамматах… Пачиму? Керриа-ваххалла!

Офелия догадалась, что он спрашивает, почему не работает биореактор.

— Он сломался, — ответила она. Она прекрасно знала, что словарный запас даже этой модели очень ограничен, и поэтому не стоит пускаться в подробные объяснения.

— Пачинить! — заявил ей гаст. — Надо.

— Надо, вот и чините, — твердо сказала она, осознавая абсурдность ситуации — она спорит с своим собственным изделием. — Вызовите ремонтную бригаду, пусть чинят.

К несчастью, ремонтники оказались такими же гастами, как и ее начальник. Что они там делали с оборудованием, осталось неизвестным. Реактор не запускался, что было естественным при таком «ремонте». Правда, ровно до тех пор, пока у Офелии не разболелась голова — последствия аварии давали о себе знать, и она не выпила таблетку аспирина.

В тот же самый момент биореактор заработал, и началась неконтролируемая реакция, а испорченная в процессе ковыряния в ней бригады гастов система управления пошла вразнос и стала печатать гастов с энтузиазмом взбесившегося принтера.

Так началась гаст-революция в Печатниках, откуда хлынули толпы, стаи и косяки экспериментальных моделей, по воле случая запущенных в массовое производство.

Глава 12

Их встретил в вестибюле мужчина в толстовке и джинсах, назвавший себя Тек-Маком. Потом они шли по коридорам, где было полно молодых ребят, сновавших из кабинета в кабинет с деловым видом, пока не пришли в один из кабинетов. Тек-Мак указал Ивану и Даше на стулья, а сам сел за стол.

— Итак, — начал он. — Вы хотите записаться в отряды гражданской самообороны…

— Не в отряды, а в отряд, — перебил его Иван. — В отряд Фиделя.

Тек-Мак кивнул и посмотрел на них внимательнее. Взгляд его стал настороженным и колючим:

— Могу я спросить, почему выбрали именно это подразделение?

— Фидель мой отец, — просто и буднично сказала Даша.

— Понятно. Ладно, с этим мы разобрались. Я вижу, униформа у вас есть, а как с оружием?

Иван посмотрел на экран телефона:

— Боюсь, с оружием будет проблема. Минут через двадцать сюда подойдут две фуры с оружием, и их надо будет разгрузить.

Тек-Мак удивленно вскинул брови:

— Фуры? Какие фуры?

— Две фуры с оружием, которое я купил на свои деньги. Это мой… Наш взнос в общее дело. А лично мы вооружены, и неплохо. Так что, мы хотели бы поскорее покончить с формальностями и получить официальный статус. И найдите людей, чтобы разгрузить машины.

Тек-Мак выглядел так, будто к нему на холостяцкую вечеринку заявился Билл Гейтс. Наконец, он оправился от шока, во всяком случае от острой его формы:

— Надо будет написать заявления, заполнить анкеты, потом оформить все документы. Обычно это занимает неделю, чтобы согласовать все с федералами… Как вас зовут?

Он вбил в компьютер их имена и снова замер в удивлении:

— Но вы уже есть в базе данных!

Почему-то эта информация не удивила ни Ивана, ни Дашу. Улитки шли на пару шагов впереди, расчищая им дорогу.

— Вот и отлично, — сказал Иван. — Значит, вы можете выдать нам документы прямо сейчас?

— Да без проблем, — подтвердил Тек-Мак. — Сейчас изготовим. Пожалуйста, посмотрите по очереди в камеру. Так, спасибо. Распечатаем и заламинируем. Вот так.

Он вытащил из принтера два удостоверения бойцов гражданской самоообороны и вручил их Ивану и Даше.

— Как там дела у Фиделя? — его голос изменился, в нем появились новые нотки. Что-то похожее на страх и надежду.

— Именно это мы и сами хотим узнать, — ответил Иван. — По последним сведениям он вышел на Офелию.

— Я знал, что у него все получится, — облегченно выдохнул Тек-Мак.

— У нас у всех все должно получиться, — согласился Иван. — Просто другого выхода у нас нет.

На его телефон пришло сообщение, что грузовики с оружием будут на месте через пять минут. Время маленькой личной победоносной войны наступило.

Я говорю Офелии:

— У нас мало времени.

Я говорю ей, что нам надо выбираться отсюда, но лично мне хотелось бы разнести этот реактор и вообще все вокруг вдребезги, потому что отсюда пошла вся та хрень, что портит нам жизнь. Во всяком случае, мне так это сейчас представляется.

Офелия не соглашается со мной:

— Нет, Фидель, вы не правы. Дело не в технологии. Дело в том, для чего ее применяют.

— Я знаком с этой точкой зрения, — говорю я. — Но категорически с ней не согласен. Наверно, просто потому, что я не достаточно искренне верю в бога. Либо есть еще какие-то причины, например, мне бы не понравилось, если бы я изобрел существо, а потом узнал бы, что оно — мой новый начальник. Но и тут мы приходим к идее иерархии, то есть, к тому же богу.