Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

морские пехотинцы высадились в Дананге, преподаватели Мичиганского университета организовали ночную дискуссию об эскалации войны между учителями и более чем двумя тысячами студентов. Одним из организаторов обучения был аспирант по имени Карл Оглсби, который только что стал президентом новой национальной левой организации «Студенты за демократическое общество» — SDS. Революция во Вьетнаме, сказал он собравшимся, «вдохновлена горсткой богатых, которые используют свою власть» над массами. Поддерживая сайгонское правительство, Соединенные Штаты препятствовали волеизъявлению народа и поддерживали «бюрократическую коррупцию, правительственное безразличие [и] полицейское подавление честного инакомыслия».

Арест жителей Нью-Йорка за сожжение их призывных билетов на Юнион-сквер в Манхэттене, 6 ноября 1965 года. Закон, принятый в августе того же года и в конечном итоге одобренный Верховным судом США, призывал к ответственности любого, кто «сознательно уничтожает [или] сознательно калечит» его призывная карта подлежит наказанию. Трое из четырех мужчин были признаны виновными и приговорены к шести месяцам тюремного заключения.

Обучение в Мичигане не было односторонним мероприятием; семьдесят пять студентов прошли сквозь толпу, скандируя: «Лучше умереть, чем покраснеть». Но одна молодая женщина, сидящая на мотоцикле своего бойфренда в конце толпы, резюмировала, какое впечатление произвела дискуссия на большинство присутствующих: «Я никогда особо не задумывалась об этом, но после сегодняшнего вечера я думаю, что мы должны выбраться из Вьетнама».

Вскоре в десятках университетских городков по всей стране прошли учения. Антивоенные настроения по-прежнему оставались в меньшинстве среди молодежи. На протяжении всей войны общенациональные опросы показывали, что американцы моложе тридцати с большей вероятностью поддержали войну, чем те, кому пятьдесят и больше.

Но когда SDS призвала к массовой демонстрации в Вашингтоне в апреле этого года, ее спонсоры превзошли все ожидания.

«Я не хотел ехать, — вспоминал Билл Циммерман, — потому что не хотел снова разочароваться в том же самом и пройти весь путь до Вашингтона и стоять у Белого дома с сорока людьми. На этом митинге присутствовало двадцать пять тысяч человек». (Это была крупнейшая мирная демонстрация в истории США на тот момент.) «И это внезапно подсказало мне и другим, с кем я работал в то время, что, возможно, можно создать антивоенное движение».

ДОСТАТОЧНО И НЕМНОГО

Ничто из того, что родители Моги Крокера могли сказать или сделать после его возвращения домой, не поколебало его решимости служить, а последние события во Вьетнаме только укрепили его решимость. «Было удивительно думать, что он настолько предан своему делу, — вспоминала его мать. — Но в том, что мы знали о нем, был смысл, каким бы радикальным он ни был».

Он надеялся стать членом элитного отряда специального назначения, но ему мешал возраст: семнадцатилетних «зеленых беретов» не было, даже с разрешения родителей. И он отказался от возможности посещать армейскую языковую школу. Он хотел стать десантником и попасть в бой. В конце концов его родители неохотно согласились отпустить его, и 15 марта — менее чем через неделю после прибытия первых морских пехотинцев во Вьетнам — Дентон Крокер-младший поступил на службу в армию США. «Однажды утром он спрыгнул со ступенек и помчался в Форт-Дикс, — вспоминала его мать. «И это было своего рода облегчением, что конфликт и беспокойство по поводу того, поедет он или нет, были улажены. И он был счастлив. И мы просто пытались поверить, что он поступил правильно».

Уже к концу марта стало ясно, что одни только бомбардировки не работают. Войска и припасы продолжали неуклонно продвигаться по «Тропе Хо Ши Мина». А в Южном Вьетнаме было больше слухов о переворотах, больше беспорядков на улицах Сайгона.

«Нам предстоит вести войну на основе сотрудничества в суверенной стране, в которой мы являемся гостями», — сказал генерал Уэстморленд своему штабу. Но он, тем не менее, чувствовал, что пришло время «засунуть палец в дамбу». «Противник уничтожал батальоны быстрее, чем их можно было восстановить, — вспоминал он. «Южные вьетнамцы [начали] проявлять признаки нежелания [воевать], и в некоторых случаях их стойкость под огнем [ставала] под сомнение».

Американские силы не гарантируют победу, но без них, предупредил он, «поражение было лишь вопросом времени». Он и Объединенный комитет начальников штабов призвали к дополнительным войскам, тысячам.

Президент был осторожен. Как всегда, он хотел сделать «достаточно и не слишком много». Но 1 апреля он незаметно согласился отправить еще два батальона морской пехоты и изменил их задачу с охраны базы на активные боевые действия, «проведя наступательные операции, чтобы исправить и уничтожить вьетконговцев в районе Дананга». Впервые американским войскам официально было предложено воевать во Вьетнаме самостоятельно.

Джонсон не хотел, чтобы этот факт был раскрыт американской публике. Но бомбардировки Севера и слухи о грядущих более суровых мерах усилили беспокойство во всем мире. Генеральный секретарь ООН У Тан предложил трехмесячное прекращение огня. Семнадцать неприсоединившихся стран призвали к переговорам «без предварительных условий». Великобритания, ближайший союзник Америки, публично предложила возобновить женевские переговоры, разделившие Вьетнам в 1954 году, с целью его воссоединения. Несколько сенаторов-демократов, включая Майка Мэнсфилда, Джорджа Макговерна и Фрэнка Черча из Айдахо, также призвали Джонсона договориться об урегулировании.

Выступая 7 апреля в Университете Джонса Хопкинса, Джонсон попытался убедить мир в добрых намерениях Америки и вновь унять опасения американцев по поводу расширения войны. «В последние месяцы, — сказал он, — нападения на Южный Вьетнам усилились. Поэтому нам пришлось усилить ответные меры и нанести удары с воздуха. Это не изменение цели. Это изменение в том, чего, по нашему мнению, требует эта цель». Ничего не было сказано ни о новых приказах, отправляющих морских пехотинцев непосредственно в бой, ни о продолжающихся дискуссиях о том, сколько еще американцев будет отправлено в бой. Вместо этого президент призвал к «безоговорочным дискуссиям» с Ханоем и, как старый «Новый дилер», предложил масштабную программу развития всей Юго-Восточной Азии.

Задача состоит в том, чтобы обогатить надежды и существование более чем ста миллионов человек. И сделать предстоит многое.

Огромная река Меконг может обеспечить продовольствие, воду и электроэнергию в масштабах, превосходящих даже нашу собственную TVA.

Чудеса современной медицины могут быть распространены в деревнях, где тысячи людей ежегодно умирают от отсутствия медицинской помощи.....

Мы надеемся, что мир наступит быстро. Но это в большей степени зависит от других, чем от нас самих.

Мы будем использовать нашу власть сдержанно и со всей мудростью, на которую способны. Но мы будем ее использовать.

У нас нет желания разрушать то, что народ Северного Вьетнама построил своим трудом и