Юность Бабы-Яги - Владимир Качан

После ряда вступительных комплиментов классик перешел к наставлениям. Он объяснил Саше все про подарок Бога, непринужденно, как бы вскользь, но вместе с тем и необоснованно – ставя в пример себя, как носителя Божьего Дара, которым он сумел правильно распорядиться. Необоснованной вся его филиппика была потому, что классик в последние годы увлекся малыми формами и переложением бородатых анекдотов и древних народных мудростей в новые стихотворные конфигурации, но ничего, заслуживающего серьезного внимания, из-под его пера с момента эмиграции – так и не вышло. А уж его интерес к большим заработкам на покинутой им земле, выгодно отличающимся от его заработков на «земле обетованной» – не имел к Богу даже косвенного отношения.

«И почему все они, – думал Саша, – из своего прекрасного далека, уже будучи не нашими, живущими совершенно другую жизнь, – так любят учить нас жить. У всех у них есть свои рецепты, как обустроить Россию, и каждый из них знает, как надо правильно в ней, в России, дышать. И каждый из них на склоне лет полагает, что именно он-то и живет, как надо, и может вразумить неразумную русскую паству, опираясь на свой личный опыт. Наблюдая со стороны перед телевизором в каком-нибудь Сан-Диего за всеми нашими бедами, бедностью, грязью и беспределом, – как удобно и комфортно делать выводы. А потом приехать сюда ненадолго и здесь тоже, пребывая в полной изоляции от тех же несчастий и бедности, от которых Сашу, да и многих других, спасал только юмор, – иметь право назидательно делиться своими глубокими мыслями, рожденными на пляжах Флориды или в скверах Лондона. Да к тому же примерно то же самое говорил Саше пьяный Петя Кацнельсон, журналист МК. Но Петя – пьяный близкий соотечественник, а этот израильтянин – специалист по изгибам «загадочной русской души», он-то зачем? Подарок от Бога – понятно! Обходиться, как Саша, с подарком-талантом наверное грешно и страшно, это тоже понятно… Но Саша, однако, никакого страха не чувствовал. Он полагал, что живет естественно и не делая никому зла – этого пока достаточно. А что касается дара, то – придет время, и он постарается вернуть в мир то, чем Господь его наградил, но только сам, без указующего сухого перста миссионерствующего классика.

Саша кивал, вроде как удрученно соглашался, на открытый конфликт не шел, чтобы не огорчать друзей, их познакомивших, затем отказался продолжить вечеринку в другом ресторане и на прощанье получил от знаменитого поэта его книжку с автографом нижеследующего содержания: «Дарю я эту книгу Саше, чтоб прославлял он дело наше», что свидетельствовало о невозвратной потере Божьего дара у автора, и в лучшем случае намекало не на Божий дар, а на скромный сувенир от ребе из Тель-Авива; затем сделал вид, что растроган автографом до слез, сердечно попрощался и поехал пить пиво и делиться впечатлениями к своему другу, композитору и артисту Славке Смирнову.

Сдельная (или разовая), но прилично оплачиваемая работа кидала свободного художника в самые неожиданные литературные проявления, а также в самые неожиданные точки на карте России, куда он еще вчера совершенно не собирался. Так он написал однажды сценарий для фестиваля моды в городе Ижевске, а также совмещенного с ним конкурса красавиц, боровшихся за почетное звание «Мисс Ижевск».

Ну, назвали бы конкурс «Ижевская красавица», но нет! Организаторы хотели именно «Мисс», плохо соображая, что «Мисс Ижевск» звучит приблизительно так же, как «товарищ Синатра». От «Мисс Ижевск» совсем недалеко и до «Мисс Мытищи», однако это не его, Сашино, дело: заказано – напишем. Он и написал, подключив к довольно типичным пожеланиям учредителей и спонсоров фестиваля-конкурса свою неуемную фантазию. Можно было, конечно, и обойтись обычными купальниками и простыми до глупости вопросами участницам, но Сашин творческий потенциал рвался наружу при любых обстоятельствах.

Офис учредителей или (выразимся поизящнее) – капитанский мостик каравеллы «Мисс Ижевск» располагался, разумеется, в центре Москвы, на Ордынке. Саша в условленное время принес сценарий, миловидная секретарша с фигурой, обязательной для мест такого рода, попросила его чуть-чуть подождать, так как самый главный, которого зовут (ну естественно!) – Тофик Тураев, сейчас принимает – и она уважительным полушепотом назвала фамилию американской кинозвезды 2-го ранга, известной, тем не менее, потребителям российского видеорынка. Этого красивого мужчину, давно и намертво влипшего в амплуа злодеев, серийных убийц и кровавых маньяков, непонятно каким ветром занесло в Москву, просто так, без всякого дела, с шальной идеей – полюбоваться ее наружными красотами или, по-другому, – заслугами мэра и его команды в области внешней нарядности.

Но приехать, как простому туристу, инкогнито, артисту не удалось. Уже через день он попался в соблазнительные коммерческие сети предприимчивого Тофика, который решил осветить американской звездой сероватый небосвод ижевского фестиваля. Это какую же сумму надо было заплатить, чтобы американец согласился прервать свой беззаботный отдых и поехать в какой-то Ижевск, о котором он и слыхом не слыхивал! В России он знал только два города – Москву и Петербург, в который традиционно, как и все иностранцы, после Москвы собирался ехать, а тут, ни с того ни с сего – непредвиденный зигзаг в сторону от намеченного маршрута. Но, во-первых, ему дали понять, что делать ему ничего не надо, надо только на открытии сказать, что он рад, что он приветствует и желает успеха – и все! То есть, отдых будет продолжаться. Второе: ему намекнули, что отдых не просто будет продолжаться, он будет украшен присутствием в его «люксе» любой, – он до конца врубается? – любой девушки-участницы, на которую он укажет. И наконец, третье и самое главное – полмиллиона его национальной зеленой валюты его устроит? Не подлежащие налогообложению, а? За двое суток?! Кэш, это он понимает?! Нaлом, по-нашему. Тофик давно был москвичом и давно адаптировался к различных манерам русской речи в самых разных слоях нашего общества, но иногда сбивался.

Деловой американец, однако, понял все и сразу. И про девушек, и про «кэш» он «врубился» без всякого усилия. Мягко, но хищно улыбаясь, и глядя на Тофика стальными, неулыбающимися глазами, он кротко и тихо сказал: «миллион». Тофик, как водится, показал всем своим лицом и телом, что эта сумма его убивает, американец, как водится, привстал, чтобы уйти; Тофик вовремя припомнил знаменитую фразу Кисы Воробьянинова «Торг здесь неуместен», но все же попытался и сказал: «700 тысяч»; артист опять кротко улыбнулся, сказал: «Sorry» и снова привстал. Тогда Тофик понял, что спорить бессмысленно, и в это время прокрутил в уме одну комбинацию, в итоге которой он сдерет остальные полмиллиона, – он даже знает с кого. Все разрешилось к общему удовлетворению, и сейчас в кабинете, за обитой кожей дверью, обговаривались последние несущественные детали, типа предоплаты в 500 тыс., охраны и остальной оплаты немедленно по прибытии в Ижевск.

А Саша пока ждал, сидя на просторном диване, обитом той же кожей, что и дверь. Кофе и рекламные проспекты предстоящего конкурса скрашивали его ожидание. Но не только. Сашино внимание привлекал охранник офиса, сидящий рядом с ним и разгадывающий в данный момент кроссворд. Именно потому, что он разгадывал кроссворд, а не топтался у двери, можно было предположить, что он охранник офиса, а не телохранитель американца. Тот-то как раз и топтался у двери, точнее – не топтался, а стоял недвижно, как столб, скрестив большие сильные руки в паховой области. И потом – он был в строгом костюме, а охранник офиса – в типичной камуфляжной форме. Телосложение у обоих было похожим и лица тоже, а внимание Сашино он привлек только кроссвордом, над которым сейчас трудился, а конкретнее – вопросами кроссворда. Саша вполне случайно бросил взгляд на газету и увидел, что охранник старательно заполняет три клеточки, отгадав какое-то слово. Саша посмотрел на номер 23 по вертикали и прочел вопрос: «Выступ на лице». Охранник догадался, что это нос, и с удовольствием вписывал отгадку в клеточки. Все остальное наверняка было в том же роде, и Саша с интересом прочел вопрос рядом с предыдущим.

Вот вы никогда не догадаетесь, под каким, например, определением скрывался в этом своеобразном тренажере для интеллектуалов Евгений Онегин. Впрочем, нос, как выступ на лице, должен придать вашим мыслям верное направление. Предполагалось угадать фамилию Пушкинского героя при помощи подсказки всего из двух слов. Вот они, эти слова: «Мочила Ленского». Кто замочил? Онегин, ясное дело. Но для любого фраера, не знакомого со словом «мочила» и путающего его, скажем, со словом «мочало» – поиски ответа на вопрос: кто же все-таки мочила Ленского – абсолютно обречены. Шансы на успех есть только у продвинутых пацанов, само собой при условии, что они знают, кто такой Ленский. Вот это вторая часть вопроса видимо и озадачила охранника, он с досадой вертел в толстых пальцах шариковую ручку и, усидчиво шевеля губами крупного речного сома, пробовал варианты отгадки. Но без знания, что это еще за Ленский такой, а только одним знанием – что такое «мочила» – обойтись было никак невозможно.