Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире - Джонатан Слат

и страховать товарища из-под воды. Река доходила ему до пояса, он брел, сжимая над головой рюкзак, и, когда был уже на середине реки, я вдруг заметил впереди, по ходу его движения, крутой обрыв. Я вынырнул и выдул воду из трубки.

– Бери левее, Катков, а то свалишься в омут.

Но он уже порядком устал от приключений и пульсирующей боли в местах укусов, поэтому пропустил мои слова мимо ушей и не стал менять направления. Я снова проверил, куда он идет.

– Я не шучу, приятель. Ты сейчас ко дну пойдешь.

– Я прекрасно вижу, куда иду, – огрызнулся он в ответ.

Я пожал плечами и нырнул под воду, чтобы воочию увидеть приближение катастрофы. Он разом сорвался в пропасть и тут же очутился рядом со мной: рот раскрыт в беззвучном крике, в глазах удивление. Вынырнув, он вцепился пальцами в рюкзак и поплыл к берегу.

Мне нечего было сказать о случившемся, да и ему тоже; я переоделся в сухую одежду, которую предусмотрительно оставил на берегу, а Катков стал рыться в рюкзаке, надеясь найти что-нибудь на смену. Он снял с себя все, кроме бордовых плавок в обтяжку, и я увидел, что руки у него горят от укусов шершней, а на ногах сплошь и рядом полоски пластыря, которыми он заклеил появившиеся за последние дни царапки и ссадины. В рюкзаке не нашлось ничего подходящего, поскольку все его содержимое промокло во время неудачной переправы, и Каткову ничего не оставалось, как сесть на корточки у реки и, стараясь сохранять достоинство, отжать грязную, рваную рубашку. Он кое-как напялил ее на себя и в одних плавках, без штанов зашагал к машине. У нас заканчивался бензин, поэтому по дороге в Терней мы заехали на заправку. Там окончательно измученный Катков качал бензин в трусах и рваной голубой рубашке, которая висела на нем, как мокрая тряпка. Через несколько дней мы с ним отправились во Владивосток, где он устроился начальником отдела охраны окружающей среды на нефтеперегонный завод. Он и по сей день занимает эту должность, а все его злоключения в лесах Приморья остались в далеком прошлом.

31

Калифорния на Дальнем Востоке

Мы с Сурмачом приехали в аэропорт Владивостока встретить моего научного руководителя, доктора Роки Гутьерреса, который прилетал в Приморье вместе со своей женой Кейти, чтобы помочь нам с полевыми работами на Амгу. Пока мы ждали их у таможенного контроля, Сурмач высказал сомнения по поводу составленного мной маршрута поездки. Нам предстоял путь в 1000 километров на север от Владивостока, к бассейнам рек Амгу и Максимовка, где мы с Сергеем собирались довести до конца исследования особенностей растительного покрова и водоемов в местах обитания филинов. Сурмач никогда раньше не видел Роки, но опыт общения с иностранцами подсказывал ему, что в большинстве своем они рохли и неженки, не способные терпеть неудобства вроде роя мошкары, отхожего места под кустом и уж тем более сочетания мошкары с отхожим местом под кустом, а ведь именно это ждало их на севере Тернейского района. Я заверил Сурмача, что Роки испытывает извращенное удовольствие от разного рода страданий и предпочитает не обращать внимания на всяческие неудобства. Но окончательно его сомнения улетучились только при встрече, когда загрубевшие ладони Роки и спортивное телосложение Кейти убедили Сурмача в том, что эти люди вполне приспособлены к простой жизни в походных условиях. В свои шестьдесят с небольшим Роки чем-то напоминал полярную сову: коренастый, с большими глазами под шваброй седых бровей. Худощавая, спокойная, аккуратная Кейти была примерно одних лет с мужем.

Сергей как раз приехал во Владивосток за запчастями для внедорожника, и мы отправились на север, в Амгу, вместе с ним. Весенние паводки разрушили с десяток мостов между Амгу и Тернеем, оставили промоины на дорогах и на целый месяц отрезали жителей Амгу от остального мира. Конечно, кое-что из продовольствия доставляли вертолетом и по морю, но по большей части невозмутимые жители поселка неплохо справлялись сами: добывали зверя на охоте и гнали самогон, пока поставки продуктов не восстановились. Дорогу до Амгу построили только в середине 1990-х годов, поэтому местное население все еще помнило, как здесь жили до ее появления.

Наш путь пролегал по залатанной трассе, через новые бревенчатые мосты. Недавний косметический ремонт обнажил острые углы щебня, и мы дважды видели на обочине машины, а в них сидели и курили недовольные пассажиры, пока водитель менял колесо, пока и у нас не пробило шину. Сергей и Роки заклеивали дыру, я стоял рядом, лузгал семечки и смотрел на них, щурясь от яркого солнца. Мы уже садились в машину, когда Роки заметил темную точку в небе; направив на нее свои бинокли, мы разглядели горного хохлатого орла, который плавно парил в теплом воздухе. Этот хищник отличается внушительными размерами и многочисленными полосками на хвосте. О распространении вида на территории Приморского края почти ничего не известно, но их достаточно много в бассейнах рек Кема и Максимовка – в 2006 году мы с Сергеем искали там рыбных филинов и часто натыкались на перья этих орлов или останки их добычи.

До Амгу мы добрались поздно вечером и сразу отправились к Вове Волкову, чей отец однажды чуть не погиб в открытом море. Вова и его жена Алла радушно встретили нас и разместили Роки и Кейти в одной из комнат своего дома. Наутро нас ждало типичное для их семьи угощение, о котором Роки до сих пор восторженно вспоминает как об одном из лучших завтраков в своей жизни. Огромную чашу с лососевой икрой окружали масло, колбаса, помидоры, свежий хлеб и жареная рыба, на сервировочной тарелке дымились приготовленные на пару фаланги камчатского краба, а рядом стояло внушительных размеров блюдо с кубиками вяленого мяса лося. Все это в изобилии водилось в лесах, реках и морях неподалеку от Амгу, но для нас, людей приезжих, это были настоящие деликатесы.

После завтрака Роки со смущенным видом отвел меня в сторонку.

– Это правда, что вашего друга зовут Вульва? – спросил он в полный голос, полагая при этом, что его никто не слышит.

Проблемы со слухом начались у него со времен армейской службы, и он не всегда мог различить лингвистические нюансы и приемлемую громкость.

– Нет, Роки. Его зовут Во-ва.

Он вздохнул с облегчением.

Прежде чем переехать на Средний Запад, в Миннесоту, Роки и Кейти много лет прожили на севере Калифорнии, и теперь, путешествуя по Приморью, они то и дело отмечали сходство этих мест со своей далекой родиной. Что примечательно, у жителей Приморского края также бытовал миф, что Владивосток – это Сан-Франциско Дальнего Востока{146}, учитывая, что оба города стоят на холмистых берегах заливов в северной части Тихого океана; и любознательные русские меня не раз спрашивали, действительно ли они похожи. Обычно я лукавил и говорил, что никогда не был в Сан-Франциско, заменяя правдивость деликатностью. Владивосток, многонациональное детище царской России, за годы советской власти отнюдь не похорошел. Он получил статус закрытой военно-морской базы Тихоокеанского флота, и иностранцам запретили приезжать в город, который когда-то славился своим международным характером. Любая память о царских временах подавлялась{147}, порой нарочито грубо: например, в православное воскресенье 1935 года власти снесли великолепный православный храм. Когда в середине 1990-х годов я впервые приехал во Владивосток, от былой белизны фасадов уже ничего не осталось, они осыпались и требовали ремонта, повсюду на улицах зияли открытые люки, крышки которых растащили на металлолом, а в кустах у вокзала лежал труп. К счастью, с тех пор произошли перемены к лучшему. Здания отреставрировали, а многие из прекрасных памятников царской эпохи отстроили заново. Бульвары, рестораны и музеи заметно украсили город.

Погостив у Волковых, мы отправились к рекам Амгу и Максимовка, чтобы обследовать растительный покров на пяти расположенных там участках рыбных филинов; все это время мы жили в палатках. Роки и Кейти, не жалея сил, занимались сбором данных о растениях, а мы с Сергеем по очереди надевали водолазный костюм и считали рыб. Сергей брал с собой в воду острогу на тот случай, если ему вдруг встретится достаточно крупный экземпляр лосося, и огорчался, что с добычей не везет. Как-то раз, вынырнув из воды, я увидел на берегу, всего в нескольких метрах от себя, косулю, которая уставилась на меня в полном недоумении. Гладкий черный костюм, объемная маска и синяя дыхательная трубка – ни с чем подобным она еще не сталкивалась. Наконец, признав во мне человека, она помчалась в лес.

Мы провели несколько дней на реке Щербатовке. Мост через Амгу опять смыло в море, поэтому мы перебрались на другой берег по мелководью, чтобы