Обнаженный меч - Джалал Баргушад

Халиф Мамун не находил выхода из положения. "Кого же еще послать против Бабека?" Халиф вынужден был назначить наместником Азербайджана своего самого именитого полководца Садагу

ибн Али, он приказал ему: "Войско Бабека Хуррамита разбить, его самого взять в плен и доставить в Багдад. Если исполнишь мое повеление, Азербайджан, приданое Зубейды хатун, подарю тебе!" Алчность Садаги дорого обошлась ему. В кровопролитном сражении Бабек пленил его военачальника Ахмеда ибн Джунейда...

Но иногда силы Бабека дробились. Местные феодалы то принимали сторону Бабека, то переметывались на сторону халифа Мамуна. Феодалам исстари нравилось двоевластие. Они вели игру, выгодную им, желая, чтобы война между Бабеком и халифом не прекращалась, и они в этой суматохе делали все, что им заблагорассудится. Бабек отнял у феодалов земли и раздал их крестьянам. Феодалы, лишенные владений, вступали в столкновения с крестьянами. Бабек положил конец засилью феодалов в Азербайджане. "Уймитесь! Все вы обязаны служить в народном ополчении!"

Заключив мирный договор с византийским императором Михаилом II Заикой123, халиф Мамун несколько успокоился по поводу западных границ халифата. Отозвал половину своего войска с границы с Византией. Затем, набрав новое войско в Багдаде, Хорасане и арабских провинциях, велел возглавить его Мухаммеду ибю Хамиду и послал его против Бабека. Азербайджан опять объяло пламя. Бабек вынужден был призвать каждого десятого жителя страны. Теперь у него было пятидесятитысячное войско, тридцать тысяч которого составляла конница.

Пожар войны разгорался с обеих сторон. Никто не знал, когда он погаснет. Халиф Мамун возлагал беспредельные надежды на Хаштадсарскую битву.

Бабек тоже действовал искусно, стараясь продлить время мелких стычек, чтобы решающее сражение пришлось на зимнюю пору. Он знал, что халифские войска, привыкшие к теплу, не вынесут зимних холодов в горах...

XXXII

БАЗЗСКИЙ ТИГР

Перед бурей море вздымается.

Вершина Хаштадсара белела с того дня, как солнце вошло в созвездие Рыбы. Снег шел не переставая, островерхие скалы были покрыты снегом. Говорили, что такой зимы сроду не бывало. Это было" на руку Бабеку. Мороз пуще холеры устрашал халифские войска. Дороги были завалены снегом. Многие караваны на долгие недели застревали на постоялых дворах. На некоторых дорогах даже помещения для гонцов были заперты. Моллы, находящиеся в халифских войсках, день и ночь молились, упрашивая аллаха, чтоб он остановил буран. Все было бесполезно, природа делала свое дело. Враги в утешение твердили, дескать, аллах сам покарает Бабека, ибо по его милости они угодили в такую метель... Надо переждать, иного выхода нет.

Ставка Бабека разместилась в большой пещере, неподалеку от вершины, на восточном склоне Хаштадсара. Отсюда поступали: приказы в народное ополчение. Здесь начальники обменивались мнениями, советовались. Каждый приказ предварительно взвешивался, обсуждался. Малейший промах мог нанести большой урон; ополчению.

Как только разразился буран, ставка Бабека превратилась в соколиное гнездо. Сюда вела тропа, еще более узкая и крутая, чем Текекечян в Баззе. В метель даже гонцы Бабека иногда сбивались с пути и вынуждены были возвращаться вниз, в войсковой стан. Потом нашли средство: из лагеря в ставке протянули веревку длиною версты в три, кое-где ее обмотали вокруг камней, чтоб держалась крепко. И если надо было в буран посетить ставку, то поднимались в гору, держась за веревку и делая передышку.

За ночь у входа в ставку Бабека столько снега наметало, что утром бойцам еле удавалось разгрести его. Чуть пониже ставки, под скалой Гавал, была удобная площадка. Здесь стоял в постоянной готовности отряд личной охраны Бабека.

Благоволивший к хуррамитам византийский император Михаил II Заика вел тайную переписку с Бабеком... Его гонцы довольно часто, держась за веревку, с помощью хуррамитских воинов: поднимались в "соколиное гнездо". Но ждать помощи от византийцев было бесполезно. Императора сейчас больше всего волновала собственная судьба. Рабы под предводительством Фомы восстали против своих хозяев. К рабам примкнули и монахи. Хотя переписка и продолжалась, император ничем не мог помочь Бабеку. Бабек более всего полагался на свое войско и одним из важнейших, условий считал дисциплину среди бойцов.

В Хаштадсаре все еще бушевала метель. Чтоб не замерзнуть, часовые бегали возле своих постов. Иногда, чтоб согреться, и вино пили. Это Бабек позволял.

Без разрешения Бабека часовые никого не пропускали в ставку. Это распространялось и на самых влиятельных военачальников. Даже супругу Бабека, Кялдаиию, даже сына его, Атара, и тех без разрешения никто не осмелился бы пропустить в ставку. Баруменд тоже не могла подняться к сыну без его разрешения. Порядок в. народном ополчении был твердым. Нарушители подвергались тяжелому наказанию.

Младший брат Бабека, Абдулла, подрос и служил в войске. Однажды он решил без разрешения провести в ставку схваченного лазутчика. Абдулла был в подпитии и потому избил часовых, попытавшихся остановить его и даже поднял на них меч:

- Да кто вы такие, дурачье! Что я не могу пройти к моему родному брату?!

Часовые и Абдулла скрестили мечи. И Абдулла и один из часовых были ранены...

Бабек приказал:

- Посадить его в пещеру, не давать ни еды, ни воды! Пусть знает, как после возлияния поднимать меч на часовых!

Слух о выходке Абдуллы дошел и до Баруменд в Базз. Мать понимала, что Бабек сурово накажет его. Письмо, с ее слов написанное, было послано с гонцом в Хаштадсар: "Бабек, считай, что я бросила свой гелиб между вами124. Ради меня прости Абдуллу. Назначь какое угодно наказание, только не убивай..."

Из-за упоминания о женском покрывале Бабек вынужден был пойти на уступку. Велел выпустить вконец закоченевшего Абдуллу из холодной пещеры.

Абдулла знал строгость Бабека. Но он никак не мог поверить ,что тот захочет всерьез наказать родного брата. Заносчивый и хвастливый Абдулла после этого случая приутих.

Бабек говорил: если в войске начнется неразбериха, то поражение неминуемо.

Войско Бабека Хуррамита готовилось к сражению, которое должно было стать решающим. Не знал покоя и халиф Мамун. Халифские войска возглавлял он сам, тратил много средств на разведку. Ради денег лазутчики лезли из кожи вон. Каждый день бойцы Бабека задерживали многих подозрительных в различном обличье.

В те самые солнечные дни, когда в Баззе встречали и провожали послов, сторожевые соколы перехватили еще одного голубя-письмоносца - этот улетал из крепости. На шее голубя было письмо, в котором говорилось: "Больше не посылайте вестей с голубями. Последнее время Бабек завел в Баззе много обученных соколов. Они перехватывают голубей на лету, письма попадают в чужие руки. Придумайте какой-нибудь другой способ связи".

С тех пор Бабек и заподозрил начальника крепости Мухаммеда ибн Баиса. Покойный тесть, Шахраков сын Джавидан, не однажды ему говорил: "Не спускай глаз с Мухаммеда. Он храбр, расторопен, но ради своей выгоды без раздумья отрубит сотню голов и не раскается. Стараясь не обидеть, держи его под приглядом".

После того, как был перехвачен посыльный голубь, подозрения Бабека увеличились. Что-то тревожило Мухаммеда. Ныне, когда один за другим попадались в руки халифские лазутчики, очень многое прояснялось: "Вероятно, к этому руку Мухаммед приложил. В любом случае надо все точно разузнать, предатель должен быть выявлен".

Беспокойство Бабека росло. Душу его обуяли подозрения: "Не будь топорище из дерева, топор не срубит ни одной веточки! Надо во что бы то ни стало найти и покарать предателя".

В последнее время в стан хуррамитов пробирались люди, внешне ни у кого не вызывающие подозрения. Сюда пробился некий слепой дервиш, несколько дней провел в стане и все время проклинал халифа Мамуна, настоятельно твердил, что хочет увидеться с Бабеком и благословить его. Дервиша отвели к Бабеку. "Баззский сокол" сразу же узнал его. Бабек видел этого дервиша очень давно, еще тогда, когда выводил караван Шибла из Хорасанских ворот-Багдада. У Бабека очень остро было развито природное чутье. То, что дервиш слишком часто ругал халифа, заставило его усомнитьсш в искренности слепца. "Что-то этот дервиш не нравится мне, а ну-ка" проверим", - подумал он и приказал:

- Уведите его и отрубите голову! Старик-дервиш тотчас повалился на колени:

- Светоч мира, помилуй меня. Как ты проведал, что я на старости лет, когда одной ногой стою в могиле, стал лазутчиком, служу Мамуну? Прости меня, корысть взыграла, согласился служить халифу. Пожалей меня, храбрец! Гнездо для слепой птицы вьет сам аллах. С именем, аллаха припадаю к твоим ногам, не губи меня!..

Все поразились: "Как Бабек догадался, что этот старый дьявол- лазутчик?!" А дервиш продолжал канючить:

- Я - человек, который, покинув родину, пешком обходит мир... Был беднее даже птиц, диких зверей. Будь проклята корысть!. В день, когда по приказу Мамуна отрубили голову его брату Амину, ты, бросив в мой кошель дирхем, осчастливил бездомного раба-божьего. Хоть я и лишен зрения, слух у меня хороший. Голос твой поныне стоит у меня в ушах, помилуй меня!