Обнаженный меч - Джалал Баргушад

Начальник крепости Мухаммед утратил спокойствие. Он не знал, подстрелить ему соколов, или нет. Дозорные - это куда ни шло, а что скажут гости? Наконец один из соколов закогтил голубя и ринулся к дозорной башне. А два других с клекотом взмыли еще выше. Дикие птицы, перепуганные тенями, падающими от соколов, попрятались в камнях и кустах. Соколы снова высматривали - не покажутся ли в небе голуби.

- Полюбовались и хватит, - сердито буркнул Мухаммед. - Заглядитесь и свалитесь. Ну, теперь я должен завязать вам глаза. И Мухаммед повязал им на глаза белые платки.

- Вот так!

- Брат мой, долго ли нам еще идти? Когда мы достигнем башни Бабека? спросил тщедушный армянин с широкими усами и крестом на шее. - Я хочу скорей увидеть Бабека, у меня к нему важное дело.

Начальник крепости словно в шутку легонько потянул тщедушного армянина за его широкие усы.

- Ай, армянин, ты вроде бы хочешь закатить штанины, не доходя до речки. Мы еще только-только подходим к первым железным воротам. Скорость зависит от вас. Я же сказал, путь у нас нелегкий. Смажьте себе пятки, только не открывайте глаз, не то раскайтесь, да поздно будет.

Армянин про себя возмутился: это что за фамильярности! Как он смеет трогать мои усы! Но смолчал, не подал виду, что недоволен.

Посланцы, прибывшие с низинных мест, отдувались, ступали не очень уверенно, одолевая подъем. И ноги у них занемели от того, что они совсем недавно спешились с коней. Иные то и дело потирали себе колени. Гостей же, прибывших из Табаристана, Дейлема и Каоадага, подъем не пугал. Они привыкли ходить по горам.

Всю дорогу имя Бабека не сходило с уст посланцев. Среди них был и тавризец Мухаммед ибн Равваз Азди, но вел себя он так, словно бы и не знал Бабека. А широкоусый армянин все лопотал и лопотал о Бабеке.

Понемногу пот прошиб посланцев с завязанными глазами. Хорошо, что воздух Базза был чист и прохладен, не то бы их разморило совсем. Иногда начальник крепости останавливал их.

- Передохните чуток.

Некоторые посланцы запыхались. Они жаловались на крутизну подъема, но утешали себя и других тем, что крепость Бабека ближе к богам. Потому боги и слышат его хорошо. А иные думали: может, Бабек и есть сам пророк Ширвин. Великий Ормузд ниспослал его на землю, чтобы он заковал в цепи Ахримана, уничтожил гнет и несправедливость на земле, установил в мире тишину и покой.

Армянин ободрал колено о камень.

- Ара, - воскликнул он, - клянусь верой, я чуть было не слетел. - Рука почувствовала выступившую на колене теплую кровь. Он заохал. - Ара, у меня глаза закрыты. Я, небось, кровью истекаю.

- Армянин кровь увидел, эй, люди, - громко расхохотался Мухаммед. - Я на этой тропке много ран вылечил. Подожди-ка, ай, армянин, дай гляну, где у тебя болит.

- Ох, ох! Кажись, колено разбито, рана сильно болит, перевяжи меня.

Мухаммед сжег клочок ткани и пеплом присыпал рану, кровь остановилась. Армянин восхитился:

- Это же Логман, клянусь верой.

- Мы во врачевании кое-что смыслим, ай, армянин, хочешь - позову наших знахарей-колдунов, пусть они изгонят из тебя хворь бубнами.

Посланцы рассмеялись. Все немного забыли про усталость и продолжили путь.

- Поздравляю вас, мы подошли к первым железным воротам, - оповестил гостей начальник крепости. - Здесь как раз половина подъема. Напрягите еще немного свои силы. За мной!..

Дозорные в доспехах, стоящие у бойниц крепости, заметили посланцев и приветствовали их, размахивая алыми стягами. Но у посланцев глаза были завязаны и каждый, утомясь, был занят самим собой.

Начальник крепости тревожился, вспоминая о голубе. "Жаль, что перехватили. Может, это и был голубь халифа, нес важное из-аестие".

У подножья большой скалы он обернулся к идущим за ним:

-- А вот и первый подземный ход!

Еще во времена Джавидана воины прорубили скалу, высекли ход под горой. Отсюда хорошо просматривалась окрестность. На вершинах утесов лоб о лоб бились горные козлы. Там и сям перекликались горные куропатки - кеклики. Жаль, что гости только слышали их, а увидеть эту волшебную картину не могли. Соколы, жоторых они несли на плечах, пришли в возбуждение от голосов куропаток и порывались кинуться на добычу. Но им мешали золотые цепи.

Посланцы вступили в подземный ход, здесь им стало трудно дышать. "Мы задохнемся!" - мелькнула мысль.

Начальник крепости предупредил:

- Осторожнее, не наткнитесь на камень в проходе.

Под землей воздух был влажен. Сквозь скалы просачивалась вода и капала на них. Подземелью не было конца. Сколько же лет каменотесы Джавидана махали здесь кирками?

Подземелье пугало гостей. Некоторые говорили: "Вот благополучно миную это, пожертвую целый воз дров атешгяху, пусть жрецы запалят. И священным петухам сам зерна засыплю".

Наконец гости одолели первый проход. Горный ветер освежил их. Глубоко и облегченно вздохнув, они радостно заговорили. До Базза оставалось совсем мало. Но все были изнурены. Что за подъем? Как будто дорога в небо поднималась.

Немного передохнув, гости через вторые железные ворота вступили во второй подземный ход. Здесь тоже было темно и сыро. Начальник еще не развязал глаза посланцам, идти было трудно, было еще теснее, чем в первом. Из этого подземелья шла тайная тропа в ставку Бабека. О ней не знали даже самые близкие Бабеку люди. Лазутчики халифа Мамуна лезли из кожи, чтобы пронюхать о ходах-выходах крепости. Недавно был перехвачен посыльный голубь халифа и выяснилось, что у Мамуна в Баззе есть свой человек, живущий под другим именем. Но этот предатель не был еще обнаружен. Бабек исподволь разыскивал изменника.

Усталые ноги не повиновались посланникам. Они передвигались с большим трудом, держась друг за друга, как слепые. Армянин спросил:

- Долго ли еще до ворот?

Если бы глаза посланцев не были завязаны, они, может быть, меньше томились.

И вдруг начальник крепости воскликнул:

- Ну, с вас муштулуг полагается за добрую весть. Поздравляю - мы в крепости Базз!

Мухаммед подал знак дозорным. Один из них подошел и развязал глаза посланцам, записал их имена в фолиант, переплетенный в красную кожу.

- Теперь можете пожаловать в крепость.

Перед посланцами открылся красивейший вид. Над зубчатыми, скалами снова реяли соколы. На вершинах громадных камней оставался еще снег. Необычное место Базз: с одной стороны - лужайки в цветах, а с другой - снежные горы. Над цветами кружились пчелы, щебетали птицы. Струи водопадов, с грохотом низвергавшиеся по камням, напоминали девичьи расплетенные косы. На каждом шагу шептались роднички. Двухэтажные, ладные дома крепости подпирали один другой. Женщины с балконов доброжелательно смотрели на посланцев с соколами. "Вон сколько гостей у Бабека! Все они будут опорой ему!"

Двухэтажная ставка Бабека очаровала гостей. Ее окружали лужайки. Мастера-хуррамиты построили это здание, как атеш-гях, - добротно и просто. Самый мощный таран не смог бы проломить эти стены.

Армянин, стоя на крепостной площади, оглядывался:

- А лошади сюда не взбираются? Начальник крепости ухмыльнулся:

- Поднимается, да не каждая... Ну, пошли!

У входа в ставку Бабека посланцев встречал Муавия.

Мухаммед ибн Баис сказал:

- Муавия, передашь полководцу, что его приказ я выполнила. Все они целы-невредимы, только Сахль, так звали армянина, слегка поцарапал колено о камень. Пустяки, пройдет. Если понадоблюсь, я в крепости...

XXX

ПРИЕМ В БАЗЗЕ

Лучше прожить один день свободным, чем сорок лет - рабом.

Бабек:

Обычно послов, прибывающих в Базз, Бабек принимал сам и задавал в честь их пиры. Конечно, эти пиры бывали не столь пышными, как в Золотом дворце. Все проходило просто, и гости чувствовали себя как дома. В зале не курилось никаких благовоний - горны" воздух сам по себе был ароматен. В крепости было не принято украшать стены коврами, а полы устилать паласами. На стенах, сложенных из красивых оранжевых камней, были развешаны копья, кинжалы, клинки. А по полу разостланы тигровые, львиные и барсовые шкуры. Просторный зал, в котором Бабек принимал почетных гостей, украшался кусками красного войлока. На каждом жуске войлока были небольшие плоские подушечки для того, чтобы сидеть на них, и мутаки - для того, чтобы на них опираться. По ночам здесь было не заметно и золотых подсвечников. Во дворе разжигался яркий костер. Свет его проникал в помещения через окна, и становилось светло, как днем.

Не походили на дворцовую челядь и баззовцы. Здешние жители были тверды, как сталь, горды и несгибаемы. Лица их были маково румяны. После хума и разных вин румянец их становился еще ярче. Любой из хрустальных родников был роскошней и таинственней изысков Золотого дворца.

Перед началом пиршества у входа в зал расстилалась большая бычья шкура. На шкуру ставился большой кувшин с вином. Мобед-Мобедан с золотым посохом в руке, поглаживая бороду, украшенную самоцветами, благославлял идущих на пир, предлагал им вино и провожал в зал.