Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Да, мы с ним неплохо поладили, — храбро призналась Нелл, ожидая, что же за этим последует. Она не могла не заметить, что, услышав известие, подруга погрустнела. — А что? Не надумала ли ты его вернуть?

— Вот уж нет, забирай его себе! — Кэролайн говорила бодро, и ее тон заставил Нелл нахмуриться. «Кэролайн, потеряв Дэйвида, надулась, а сама держала его столько времени в неопределенности», — подумала Нелл. Она не настолько была уверена в своих чувствах к Дэйвиду, чтобы подвергать их испытанию завистью или ревностью подруги. Перед Нелл и Кэролайн шли и посмеивались над своей ношей Роб и Либби. Эта парочка почти весь день весело подшучивала и поддразнивала друг друга.

Когда вещи для пикника и пассажиры благополучно погрузились, Мак осторожно вывел «Флору» в открытые воды пролива. Море уже очень сильно отличалось от мельничной запруды утром: вздымались волны, и лодка то опускалась, то поднималась на воде.

Мак, стоя на возвышении внутри рубки, казался совершенно невозмутимым и пристально смотрел на отражение заходящего солнца. Небо перед ним было светлого лавандового цвета, а за ним переходило в фиолетовое, фуксиново-красное и оранжевое; в облака величественно опускалось солнце. О скалы на северном мысе Лисмора в яркую зелено-белую пену разбивались морские волны. Теперь птиц стало совсем мало — только летящая на восток стая уток да случайные запоздалые серебристые чайки, возвращающиеся в темные скалы полуострова.

Когда «Флора» обогнула внешнюю линию шхер и повернула домой, волны стали перехлестывать через борт. Изменилось и движение бота: его стало вертеть и подбрасывать вверх-вниз, и второй раз за день Нелл почувствовала боль в желудке и горечь во рту. Она молниеносно наклонилась над бортом. Мак включил сильный прожектор, чтобы освещать перед собой темнеющие волны, но Нелл находилась под ним в тени, так что никто этого не заметил, кроме Дэйвида, который сидел рядышком, а теперь крепко схватил ее за плечо, чтобы она не упала за борт. Звуки, издаваемые Нелл, заглушались стуком дизельного мотора. Через какое-то время, хотя боль утихла, она продолжала сжимать планшир ныряющей носом лодки и подставлять лицо потоку брызг носовой волны, чтобы вода смыла все последствия недомогания и освежила лицо. Потом Нелл выпрямилась, тяжело дыша.

— Я в порядке, — сказала она перепуганному Дэйвиду. — В самом деле — все прекрасно.

— Что же, во всяком случае вы действовали в соответствии с заповедью моряков, — произнес голос над их головами.

Нелл взглянула на Алесдера, который стал свидетелем заключительной сцены ее тигриного броска к борту, — он предлагал ей чистый белый носовой платок как знак перемирия.

— Знаете, что они говорят? Когда травишь, стань с подветренной стороны. — И он усмехнулся, глядя на Нелл и сочувственно скривив рот.

Второй раз Алесдер застал ее в компрометирующем положении, но сохранял невозмутимость. И он не был, оказывается, таким сухарем, как его считали. Благодарно взяв у Алесдера платок и прикрыв им рот, Нелл тихо засмеялась.

ГЛАВА 10

Артимис Клоувер нетерпеливо перелистала стопку красочных напечатанных на глянцевой бумаге журналов, лежащих на столе. Несмотря на свое очарование и возраст (ей было чуть за сорок), Артимис не была поклонницей женских журналов, будучи давней читательницей «Файненшл Таймс», но недавно фирма «Косметика Клоуверов» разместила серию рекламы в модных журналах, и теперь она хотела проверить, так ли сделано все, за что уплачено. Такая работа входила в обязанности ее личного секретаря, но Артимис во всем стремилась к совершенству, и, именно благодаря этому, компания, созданная десять лет назад вместе с ее мужем, сегодня имела такой выдающийся успех. Две недели назад акции их компании на товарной бирже настолько подскочили в цене, что за одну ночь они стали миллионерами.

Когда Артимис начала листать «Космополитен», на полированный стол упал маленький цветной вкладыш и привлек ее внимание. Красочная фотография, (сделанная с высоты, несомненно, шотландского замка, снятого на фоне сверкающего синего залива и в обрамлении гор в красноватой дымке) сопровождалась текстом, который заинтересовал Артимис: «Талиска возрождает уставших от жизни!» Это был один из специальных рекламных листов, которые разослал Тэлли, приурочив их к открытию отеля. За все время проведения биржевых операций именно это и чувствовала Артимис — крайнюю усталость. Она всегда стремилась к безупречности во всем, искала совершенства в своей жизни, но сейчас все шло у нее из рук вон плохо.

Артимис и Ричард приложили все силы, чтобы вывести на товарный рынок «Косметику Клоуверов», и в погоне за успехом почти забыли о себе. Они стали все больше отдаляться друг от друга. Порой Артимис даже удивлялась, как они в офисе решают споры по вычислениям прибылей, когда дома вдвоем с трудом коротают время. В то время как их лаборатории и фабрики процветали, постель и обеденный стол Клоуверов представляли безжизненную пустыню равнодушия.

А когда-то все было по-другому. Вскоре после свадьбы Ричард, химик-косметолог, проработавший десять лет в известной фармацевтической компании, вдруг сделался «зеленым», заинтересовался озоновым слоем и воздействием токсичных выделений и придумал состав для экологически чистых косметических и гигиенических средств. В это время Артимис, международный торговый агент, работавшая в компании «Город Лондон», которая импортировала разные товары из развивающихся стран, пришла к убеждению, что они могут организовать фирму, выпускающую косметические средства на основе натуральных сырьевых продуктов, которых в странах третьего мира хоть завались, вместо доброго химического сырья. В дни счастливой супружеской жизни и родилась компания «Косметика Клоуверов». Так же часто, как они с наслаждением разрабатывали бизнес-план, они наслаждались и чувственным возбуждением, проверяя новые рецепты Ричарда и весело натирая друг друга жидким косметическим молочком с мандариновым маслом или бальзамом из молока кокосовых орехов для ступней; вдвоем купались в воде с эссенциями для ванн из масла кедровых орехов или натирались гелями для душа с маслом жожоба. Но, когда в бизнесе наступил бум, их любовные игры канули в Лету, и Артимис теперь не смогла бы вспомнить, когда они в последний раз занимались любовью. В эти дни ее больше волновали не любовные игры с Ричардом, а сообщения о новом средстве «Футси».

Когда Артимис внимательно перечитала рекламу Тэлли о Талиске, она сказала себе:

— А почему бы и нет? Надо бы взглянуть, не сможет ли новый бизнес придать остроты и пикантности какому-нибудь старому бизнесу?!