Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Или он их, — предположил Алесдер, думая, что этот большой красно-белый бык с короткими острыми рогами вполне мог отделать путешественников. — Где же вы его держали?

— Подальше вверх вдоль пролива, — объяснил ему фермер, усмехаясь. — Надеюсь, подале от вреда.

— Наверное, — согласился Алесдер, отходя в сторону, чтобы не оказаться между стеной сарая и полутонным быком. — Он задаст работу, если будет бродить без привязи.

— Странно, что и вы так говорите, — нахмурившись, заметил Мак-Кэндлиш. — Он, знаете, пловец. Я нашел однажды его мокрым — хоть выжми, — пока он там был у пролива в поле. Счастье, что он вообще не утонул.

— Вы обрадовались, увидев, что путешественники уезжают?

Мак-Кэндлиш почесал голову и подмигнул юристу.

— Я знал, что они уберутся вскоре, как проснутся комары. Не забудьте — эти крошечные кровососы рано напали. Что же, назад их деньги я не выдам. И спрашивать нечего! — И он громко засмеялся.

— Значит, никакого возврата?

— Ни пенни. Все их деньги пойдут у меня на починку забора, да еще нужно ворота опять поставить.

— Но ворот и до того, как путешественники приехали, не было.

— Ну что же, не было, конечно, — кивнул важно Мак-Кэндлиш. А сейчас я не позволю сброду, вроде этого, портить мое лучшее поле, имею я право на это или нет?

После легкой растерянности, вызванной тем, что председатель Туристического Совета опоздал, потому что уехал на рыбалку, как только узнал о встрече, выпадающей на уик-энд, церемония открытия прошла без сучка и задоринки. Председателя с женой доставили на вертолете, а тут их встречала группа фотографов из газет, которым издатели приказали быть на месте и осветить счастливое окончание осады; а также группа журналистов, которые были заняты тем, что выискивали небывалые истории, чтобы заполнить ими страницы газет на Пасху. Хозяева отеля заинтересовали нескольких журналистов, которые захотели узнать подробности о карьере Тэлли и Нелл и вынюхивали подробности их личной жизни — но без большого успеха. Один заголовок над фото Тэлли с Нелл прямо кричал: «Длинный и коротышка».

«Роскошная жизнь без жиров» — гласил другой заголовок над фото Либби, одетой в купальник и развалившейся в большом общественном джакуззи, держащей образцы блюд, приготовленных Калюмом.

Один только «Скотсмен» опубликовал фото председателя Туристического Совета, разрезающего ленточку у входа в замок, чтобы проиллюстрировать аналитическую заметку, где разбиралась правомочность субсидии, предоставленной предприятию «Союзом предпринимателей Шотландии и островов», когда это предприятие наняло местных на неполный рабочий день, а постоянных сотрудников набрало за пределами Шотландии.

Этот последний упрек привел Тэлли в ярость, и он позвонил в редакцию газеты и выразил недовольство по этому поводу, сказав, что они с сестрой шотландцы, не говоря уже о шеф-поваре, его помощнике, регистраторе, садовниках и бармене, кроме разве что двух официанток, которых можно назвать иностранками. Тэлли требовал исправления и извинения, но успеха не добился. Однако это его волновало недолго, так как ни одно новое предприятие, будущее которого зависит от того, знают ли о нем люди, не желало бы большей бесплатной рекламы, чем получила Талиска. Не было сомнений, что победа была вырвана прямо из зубов поражения. Даже представитель Северной Шотландии в ЕС, который был социалистом, а следовательно, был противником таких предприятий, при отъезде объявил, что в Брюсселе, Люксембурге и Страсбурге будет хвалить Талиску, так как он уверен, что на еврократов имидж Талиски как места красивого и располагающего кухней с низким содержанием жиров будет действовать как магнит.

В разделе «Уик-энд» в «Файненшл Таймс» о комариной атаке поместили большую статью, которую Артимис Клоувер ухитрилась подсунуть мужу до того, как он уехал, чтобы присоединиться к своей команде для Пасхальной гонки в проливе в Кауес. Клоуверы провели вместе пятницу и субботу Страстной недели в Хай-Коме, в своем «коттедже» с пятью спальнями в Глочестершире, хотя Ричард почти все время провел у телефона, собирая команду, а Артимис по уши была занята подготовкой и наблюдением за участием своей лошади в Пасхальных скачках с препятствиями в Беркли. Артимис разрешила сыну конюха сесть на свою лошадь, потому что чувствовала себя не в форме и не в том настроении, чтобы на ней скакать. «Возможно, после отдыха на Талиске я смогу», — подумала Артимис, но потом, прочитав эту статью в газете, очень удивилась.

— Что же, надеюсь, они от всех путешественников избавились, — тут же заворчал Ричард. — Мне бы не хотелось, чтобы нас окружили со всех сторон чокнутые.

— А я еще надеюсь, что они и от комаров избавились, — вставила Артимис. — Я не задержусь там, если мне покусают ноги.

— Так или иначе, сомневаюсь, что мы там долго пробудем, — возмущенно гремел за завтраком Ричард, намазывая маслом тост. — Чертовски глупая идея, и она твоя. Похоже, всю неделю мы должны будем об этом жалеть.

Артимис наблюдала, как он ест тост, думая, что его наметившееся брюшко и дряблые щеки более чем ясно говорят о том, что его здоровье под угрозой, ведь ему уже скоро пятьдесят. Кроме того — и то, и другое портит его внешность настоящего английского джентльмена.

— Что значат эти семь дней в сравнении с остатком твоей жизни? — произнесла Артимис. — Ты же обещал.

— Да, помню. Я обещал поехать, но не обещал, что мне это доставит удовольствие.

— Новым впечатлением будет будущее, — кисло возразила жена, забирая матерчатую рыболовную сумку, которую она обычно брала на пикники на скачках с препятствиями, и направляясь к двери. — И я не Шотландию имею в виду!

Клоуверы забронировали номер на последнюю неделю апреля, и к этому времени в отделе уже установился определенный порядок. Тэлли уговорил Флору поработать у них экономкой, таким образом освобождая Нелл, которая увидела, что ее мастерство повара так усовершенствовалось, что она в кухне может брать на себя все больше нагрузки. А кроме того, было несомненно, что раз Флора знает местных женщин, работающих горничными, она их лучше и организует. Это деловое соглашение так же предоставило Тэлли возможность чаще видеться с Флорой, а особенно тогда, когда один день в неделю Мак отсутствовал с рассвета до сумерек.

Сидя в кладовке экономки, Тэлли наслаждался обществом Флоры, пока она мыла подносы после утреннего чая или разбирала простыни и полотенца. Он слушал ее рассказы о детстве на Лисморе и пытался описать ей сомнительные радости своего пребывания в интернатах. Прислуга вовсю обсуждала эту крепнущую дружбу, а Либби старалась обратить на себя внимание Роба и бармена Тони Димарко, который был «всегда готов».