Игры на острове - Джоанна Макдональд

— Я при последнем издыхании, — заявила Нелл, развалясь на солнце и закрыв глаза от головокружения. Перед ее закрытыми глазами плясали черные точки и переливались яркими красками цветные кольца и завитки.

— Думаю, я должен быть польщен, — заметил Дэйвид, спокойно усаживаясь рядом с ней.

Не открывая глаз, Нелл помахала укоризненно рукой.

— Зверь! Ты был дикий, бешеный зверь, Дэйвид Гедалла!

Он наклонился к ней, рыча как тигр и делая вид, что хочет укусить ее.

— И он тебе нравится, моя красавица, ты его любишь!

Нелл яростно оттолкнула его и прокричала:

— Идиот — отодвинься! Ты намного больше моего спал!

Дэйвид уставился на нее, внезапно испугавшись. Нелл была очень бледна, а ее губы кривились, как от боли.

Нелл подумала, что вот-вот потеряет сознание. По коже побежали мурашки, как от холода, несмотря на жаркое солнце, а головокружение усилилось. Рот наполнился слюной, и она ничком повалилась на плед, лежащий на траве, и несколько томительных минут ее терзали позывы к рвоте, а потом и сама рвота.

Никогда прежде Дэйвид не видел таких приступов. Как и у большинства добропорядочных еврейских мальчиков, у него не было опыта по уходу за больным. И он не знал, как утешить больного или помочь ему в борьбе с недугом нежной любящей опекой. Дэйвид совершенно растерялся.

Когда, наконец, кровь от живота побежала к другим частям ее тела и казалось, прошла не одна долгая минута, Нелл присела на корточки и несколько раз глубоко вздохнула. И тут же стала кашлять. Каждый, кого хоть раз вырвало, знает, как ударяет в нос то, что прошло через рот, и, когда выпрямишься, все это идет удушливой и отвратительной по ощущению струей в носовые пазухи. Но с Нелл это было впервые, и она с яростью произнесла слова, обращенные к Дэйвиду, который, казалось, застыл в неподвижности:

— Там есть какая-то бумага для кухни. Вон в той корзинке — пожалуйста!

Спустя несколько минут он разыскал нужный рулончик бумаги и молча подал ей. Высморкавшись и вытерев глаза и рот, Нелл снова легла на плед в полном изнеможении.

Наконец, борясь с отвращением, Дэйвид спросил:

— Тебе чем-нибудь помочь?

Вонь от рвоты начала примешиваться к запаху свежей земли и примул. Нелл покачала головой, крепко зажмурив глаза и так зажав рукой рот, будто старалась предотвратить повторение происшедшего.

— Вода, — пробормотал Дэйвид, поспешно перебирая коробки и корзинки. — Где-то тут должна быть вода. — Наконец он нашел бутылку родниковой «Горной Шотландии» налил в чашку и немного на бумажную салфетку.

— Вот, — сказал он Нелл, распростершейся на пледе.

Вернувшись через час с лишком, экскурсанты увидели, что на поляне приготовлено все для пиршества: на яркой клетчатой скатерти, расстеленной около пледов, разложена еда. А так как никто из них не обратил внимания на место для пикника, то они не заметили, что скатерть была передвинута подальше от места бедствия, случившегося с Нелл, где камнями и травой прикрыли все следы ее приступа рвоты. А сейчас Нелл чувствовала себя замечательно, как будто приступ рвоты освободил ее и от всех душевных невзгод. У Нелл было такое ощущение, будто она похудела на стоун и наполнилась новой энергией; будто выпила не стакан-два газированной минеральной воды, а полбутылки шампанского.

Дэйвид оставался немного подавленным и смущенным от того, что был свидетелем ее недомогания, и к тому же он считал, что, может, частично был причиной этого.

— Ты выглядишь совершенно другим человеком, — сказал он незадолго до возвращения остальных.

— Это оттого, что я уже больше не девственница, — воскликнула Нелл, встряхивая скатерть. — Нет, не с прошлой ночи, не волнуйся, — добавила она, улыбнувшись при виде выражения сильного недоверия на его лице. — Для дефлорации поздновато — у меня уже слишком длинные зубы. Хотя, возможно, отчасти из-за тебя. Видишь ли, меня никогда в жизни не рвало — а теперь вырвало. Очень похоже на освобождение из тюрьмы.

— А это похоже на то, что ты почувствовала, лишившись девственности? — спросил он таким тоном, который объяснялся, по ее мнению, мужской похотливостью.

Нелл отрицательно покачала головой.

— Нет, то событие не так взволновало меня, как это. Теперь ты видишь, что ты со мной сотворил? Можешь собой гордиться. — Она широко раскинула руки и стала дико пританцовывать. С одной стороны, ему хотелось ее обнять и разделить с ней ликование, а с другой — он еще не мог отрешиться от воспоминания об ее отправлении. И, чувствуя, что неспособен поцеловать губы и рот, из которого только что текла такая гадость, Дэйвид очень обрадовался приходу экскурсантов.

— Вам нужно было пойти с нами, — сказала Сайнед, обращаясь к Нелл и Дэйвиду и с удовольствием усаживаясь на плед. — Алесдер был прав: с вершины виды были просто головокружительные.

— Мы видели шесть Манро! — закричал Найниэн.

— Вы знаете, что это такое? — важно спросил он у Дэйвида. — Это горы высотой в три тысячи футов, и там наверху можно увидеть их все сразу, включая и Бен-Невис. Это самая высокая гора в Британии!

— Нам повезло, что мы ее увидели, — добавил Алесдер, принимая протянутый Нелл металлический серебристый бокал белого вина. — Благодарю вас. Обычно Бен-Невис закрыт шапкой облаков, но сегодня он сказочно выглядел. Сайнед права, вам нужно было пойти. — Он улыбнулся ей и поднял стаканчик.

Нелл тоже улыбнулась:

— Надеюсь, что увижу в другой раз, — счастливым голосом ответила она. — Старый Бен не осмелится от меня спрятаться. — И когда Нелл это говорила, она чувствовала, что права. Несмотря на пращи и стрелы, попавшие в нее за последние двадцать четыре часа, она вдруг уверилась, что происходит отсюда, из этой части мира. В конце концов — на эту землю она вылила свою собственную особенную жертвенную жидкость!

— Нет, конечно, — ответил Алесдер, инстинктивно распознав ее новое понимание вещей. — Он не спрячется, я в этом уверен. — Сам он выглядел естественной частью ландшафта, в своих хорошо послуживших ботинках для походов, клетчатой рубашке и довольно потрепанных вельветовых брюках.

Аэропорт в Глазго был набит людьми. Это был первый уик-энд школьных каникул, и были организованы дополнительные рейсы, чтобы на Пасхальные каникулы перевозить семьи под испанское солнце. Кроме того, перестраивалось и расширялось здание аэропорта, и все это доставляло дополнительные сложности людям, проходящим от входа и до посадки.

Беспорядок привел в растерянность Дональду и Гэла, обрушившись на них сразу же после такого чудесного уик-энда, и наложился на довольно неприятный случай при отъезде с острова. Несмотря на то что было только десять часов утра (то время суток, когда путешественники Нового Века никого не беспокоят), многие из тех, кто припарковался на поле Мак-Кэндлиша, поднялись и бродили по лагерю, недовольные и разбитые — по какой-то неизвестной причине. Поднялся крик и визг, когда «БМВ» выехал из ворот, а особенно старался непереносимый маленький головорез, в котором Тэлли признал одного из лидеров компании детей доподросткового возраста и который кинул в машину что-то вязкое и коричневое; оно ударилось в затемненное стекло прямо перед Дональдой. Она непроизвольно пригнулась, но до этого снаряд успела разглядеть.