В военном воздухе суровом - Василий Емельяненко

Вот поэтому и стоит перед нами Холобаев такой сердитый, распаленный. Левой рукой придерживает грелку на животе, а правой сечет воздух перед нашими носами в ритм словам. Я улыбнулся. Холобаев, заметив, зло зыркнул в мою сторону:

- Емельян! Что это значит?

Холобаев частенько сокращал мою фамилию, когда бывал в хорошем расположении духа, а тут разгневан - и вдруг "Емельян".

Я промолчал. Он, наверное, понял, что я угадываю его настоящие мысли. Он сам мало верит в то, что мы вернемся, но вынужден быть строгим, чтобы у нас не оставалось сомнений, парализующих волю. Поэтому так и рубит.

- Удар нанесете с этого направления, а возвратитесь домой вот так! царапнул ногтем по целлулоиду на планшете. Слово "возвратитесь" произнес с непререкаемой убежденностью. Словно в иной исход полета и поверить трудно.

Сержанты удивленно таращили глаза на командира полка. Еще вчера вечером он терпеливо учил, как важно скрыть от противника свое невысокое воинское звание. Почему же сейчас такой свирепый? И мне стало жаль Константина Николаевича, а не себя. Это хорошо. Когда жалко самого себя, легко поддаться чувству обреченности. Накачка командира помогла мобилизоваться.

- По самолетам!

Летим бреющим с курсом на Николаевскую. Ведомые в строю держатся хорошо. "Молодцы ребята!" Под нами притихшая степь. Изредка попадаются маленькие селения в одну улочку.

Пересекли уже широкие заводи Манычского канала, как раз в том месте, где он разорван перешейком. Справа плотина, слева хутор Соленый. Идем правильно. Потом под нами мелькнула извилистая, почти пересохшая речушка Сал. До цели осталась треть пути. Снова проносится под нами голая степь.

Будем выходить на Дон правее переправы, за рекой развернемся на 180 градусов, а удар нанесем с противоположного берега со стороны Николаевской. Так советовал Холобаев.

Все чаще всматриваюсь: нет ли истребителей? В воздухе чисто. Может быть, все же удастся выскочить на переправу незамеченными? Лишь бы до цели не перехватили...

Впереди зазеленело - это придонские плавни. Видна колонна противника, переправившаяся на южный берег! Мы должны пересечь ее. Ведомые на своих местах. Предупреждаю: "Противник!" Разгоняем скорость, проносимся над головами фашистов. Еще минута, и мы выскочим на Дон. Взглянул вверх - ходят три пары "мессеров". А нам пора набирать высоту. Успеть бы отбомбиться до того, как они нас атакуют...

Подобрал на себя ручку управления, положил самолет в левый крен. Земля будто проваливается. Вижу Дон, на противоположном берегу колокольня, улицы станицы запружены войсками. Перестроился ли вправо сержант Николаев? Оглянулся назад - вижу, штурмовик падает с круто опущенным носом, ударился о южный берег Дона, вспыхнул. Над клубом огня взмыли два "мессершмитта". Сержант Николаев взорвался на бомбах, которые он собирался сбросить на переправу.

Но где же она, переправа? Не вижу ее. На обоих берегах колонны противника, а ленты понтонов через реку нет. Скользнул еще раз взглядом по водной глади и на миг не поверил своим глазам: на середине реки по воде преспокойно двигаются два грузовика. Мост специально притоплен, чтобы скрыть его под водой! Придется целиться по машинам. Мой штурмовик с левым креном продолжает лезть вверх, внизу станица Николаевская. Еще чуть довернуть - и можно переводить в пикирование. Зенитки молчат - значит, им мешают свои истребители. А где Кладько? Бросил взгляд направо - моего ведомого уже взяли в клещи две пары истребителей, секут огнем, штурмовик дымит. Но Кладько продолжает лететь за мной... Пикирование. Целюсь по машине. Длинная очередь - рядом с машиной будто вскипела вода. Нажал на кнопку сброса бомб - ощутил под сиденьем четыре коротких толчка. Вывод из пике, снова взгляд назад: там огромный столб воды. Нет и Кладько...

У меня на хвосте сидят два "мессершмитта". Резкий маневр со скольжением на крыло - к земле...

Мой штурмовик буквально стелется над степью. Справа и чуть выше идет одна пара истребителей с белыми крестами на фюзеляжах и окрашенными в желтый цвет тупыми консолями крыльев. Слева - в таком же положении - другая пара. "Мессеры" так близко, что я хорошо различаю фашистских летчиков в шлемах и очках. Поглядывают в мою сторону. Никогда не приходилось видеть их так близко... Пара слева, пара справа - будто почетный эскорт. Эти сейчас не опасны. А где же третья пара? Через маленькое заднее окошечко, закрытое бронестеклом, вижу еще двух. Они уже на одной со мной высоте, передний водит капотом - прицеливается. Я резко сработал рулями. Дымные следы "эрликонов" прошли сбоку, разрывы засверкали на земле перед самолетом.

Атаковавшие "мессеры" пошли наверх, заняли место сбоку, а эскортировавшая пара начала отставать - перестраиваются для атаки с хвоста.

Мне опять удалось уклониться от очереди, и снова началась смена пар. Перестроения выполнялись немецкими летчиками быстро и четко. Они решили меня добить шутя, будто игру затеяли...

Однако я приспособился к этим маневрам: все внимание сосредоточил только на тех, которые заходили с хвоста. Каждый раз, когда они, прицеливаясь, начинали водить капотом, я бросал штурмовик попеременно то в правое, то в левое скольжение, выводя его из крена в считанных метрах от земли.

Время работало на меня. Истребителей удалось оттянуть на юг от Дона километров на тридцать. Самое страшное, что могло случиться, - упасть на территории, занятой врагом. Теперь хотя бы это мне не грозит.

Очередная атака. Штурмовик снова скользнул вниз с левым креном, на сей раз "эрликоны" дробно застучали по поднятому крылу. Попытался убрать крен - ручка управления не двигается: снарядами разворотило элерон и заклинило управление. По всем писаным законам техники пилотирования мой штурмовик должен сейчас встретить консолью левого опущенного крыла набегавшую сбоку землю - и я окажусь под обломками...

Инстинктивно двинул вперед до отказа педаль руля поворота - самолет резко вильнул, и опушенное крыло нехотя поднялось. Ни секунды не раздумывая, выпустил шасси, выключил двигатель, покатился по полю.

Еще на пробеге глянул вверх: четверка истребителей повернула к Дону, а атаковавшая меня пара пошла свечой вверх. Потом стала в вираж. Нет, оказывается, не просто в вираж - собираются пикировать на меня сбоку. Успел выскочить из кабины, ткнулся головой к колесу. Лежу на боку, спиной к истребителям. Грохнула очередь, следом вторая... Что-то потекло под мотором не то вода, не то бензин бежит тонкой струёй. Истребители опять разворачиваются. "Добьют они меня здесь". И пока "мессершмитты" были ко мне хвостом, я сорвался с места и побежал к единственному кусту на поле, отбрасывавшему длинную тень.