Юность на экране. Репрезентация молодых людей в кино и на телевидении - Дэвид Бэкингем

нападает на другого героя, после чего ее госпитализируют; четвертый сезон начинается с самоубийства второстепенного персонажа, принявшего экстези с подачи Наоми. Дважды секс приводит к нежелательной беременности – у Джэл в четвертом сезоне и у Мини в шестом, – хотя риск инфекций, передающихся половым путем, упоминается лишь вскользь.

Некоторые критики утверждают, что, несмотря на очевидный отказ от морализаторства, «Молокососы» – все же довольно консервативный сериал. Сьюзен Берридж, например, считает, что через «нигилистические образы» сериал пропагандирует относительно традиционные взгляды на гендерные роли и сексуальность [10]. Однако ее аргументы основаны на частичном анализе первых двух сезонов, и многие из утверждений могут быть опровергнуты впоследствии. Как и в других длинных сериалах, последствия поступков персонажей часто проявляются в долгосрочной перспективе, причем как косвенными, так и прямыми путями. В «Молокососах» этому способствует двухсезонная структура: второй сезон каждой пары (таким образом, второй, четвертый и шестой сезоны) обычно «темнее» и не так комичен, как первый. Между тем особый поколенческий подход также позволяет избежать откровенной дидактики, характерной для фильмов о «наступлении совершеннолетия». Персонажи взрослеют, в процессе чему-то учатся, но мы не следуем за ними дальше колледжа: они уходят из поля нашего зрения, не достигнув зрелого состояния. Повествование сопротивляется завершению – и особенно такому, которое может навязать какой-либо «урок».

Хороший пример – затянувшаяся сюжетная линия лесбийских отношений между двумя главными героинями, Наоми и Эмили, в третьем и четвертом сезонах. Как отмечает критик Дебора Ханн, рассказы о подростковых гомосексуальных отношениях часто заканчиваются моментом «каминг-аута» [11]. Поклонники этих персонажей явно надеялись на «хеппи-энд», который, как они резонно замечали, изменил бы характер изображения гомосексуальных пар. Однако из-за серийного повествования «Молокососов» эти отношения могли – и должны были – развиваться и после гипотетического «хеппи-энда». Мы наблюдали за тем, как отношения героев распадались, а затем снова восстанавливались; нам показывали и перспективы совершенно иных отношений с другими партнерами. В этом смысле гомосексуальные отношения в сериале развиваются так же, как и гетеросексуальные, – и это подтверждается тем, что гомосексуальные и гетеросексуальные персонажи иногда экспериментируют и вступают в связь друг с другом, напоминая о том, что сексуальная идентичность по своей природе изменчива. Действительно, если здесь и есть «послание», то оно сводится к нестабильности и хрупкости любых романтических отношений, независимо от сексуальной ориентации.

В то же время я не соглашусь с утверждением Берридж, что в сериале есть «нигилистические образы». Персонажи регулярно совершают поступки, которые в других контекстах могли быть представлены как необдуманные или вредные, и во многих случаях они не несут негативных последствий, не говоря уже о наказании. Нет никаких явных моральных уроков, которые могли бы преподнести взрослые. Однако это не означает, что такое поведение полностью одобряется. Безусловно, есть персонажи – например, Кук в третьем и четвертом сезонах, – которые склонны к деструктивному (и саморазрушительному) поведению и, похоже, не заботятся о его последствиях. Хотя другие персонажи иногда готовы пойти на поводу у Кука и «оторваться по полной», они не разделяют его позицию, не говоря уже о том, чтобы чествовать его.

В ответ на критику, возникшую в связи с американской адаптацией «Молокососов», Брайан Элсли (как и следовало ожидать) настаивал на том, что персонажи на самом деле «глубоко моральны». Я тоже не уверен, что это справедливо: мало кто из персонажей соблюдает какие-либо религиозные или моральные нормы. Тем не менее я бы сказал, что «Молокососы» демонстрируют то, что можно назвать уважением к понятиям дружбы и любви. Подобная этика основана на честности и порядочности, а также на верности – поэтому именно отсутствие этих составляющих (или просто непонимание) и становится двигателем повествования. Хотя герои нередко занимаются спонтанным сексом в самых неожиданных местах, сериал ни в коем случае не восхваляет «случайный» секс или распущенность: напротив, секс без любви почти всегда является источником неприятностей и сложностей в повествовании. Отношения героев часто рушатся из-за бестолковых измен или «экспериментов» на стороне, а также из-за неспособности или нежелания говорить друг другу правду. Тем не менее верность и честность труднодостижимы, и они постоянно подвергаются сомнению [12].

В какой-то степени эта этика является частью более серьезного поиска идентичности – хотя последняя воспринимается как нечто, что никогда не может быть окончательно достигнуто. Третий и четвертый сезоны изобилуют персонажами, призывающими друг друга «быть честными», «смотреть правде в глаза» или «говорить начистоту». «Кто ты?» – спрашивают они. «Ты меня совсем не знаешь!» – кричат герои. «Я совсем тебя не знаю».

Романтика – а не только секс – ключевой момент идентичности: поиск своего настоящего «я» часто приравнивается к поиску того, кого ты действительно любишь. Никто, похоже, не может стать полноценной, самодостаточной версией самого себя в одиночку, и большая часть повествования построена на схождении и расхождении главных героев. И все же, несмотря на это, подлинная идентичность и достижение счастья рассматриваются как явления временные, проходящие.

Во всех этих отношениях сериал «Молокососы» решительно выходит за рамки простых истин о том, что правильно, а что нет. Он стремится вызвать увлекательную дискуссию благодаря разнообразию представленных точек зрения. «Послания», которые он может донести до зрителей, нельзя свести к стандартным моральным установкам. Мы видим, как запутанны и неоднозначны отношения героев, как неловки и болезненны их последствия – и не только для самих молодых людей. Однако вместо того, чтобы искать единственно верную трактовку, зритель старается вникнуть в проблемы персонажей и соотнести их с собственным опытом.

Реализм, комедия и мелодрама

Как мы помним, часть претензий к «Молокососам» была связана с их предполагаемым «реализмом» – особенно на контрасте с предшествующими им американскими сериалами. В «Молокососах», безусловно, есть элементы «британского соцреализма». Многие городские локации соответствуют действительности: несколько персонажей живут в запущенных районах и в обшарпанных террасных домах, хотя другие более обеспеченны. Порой показанные нам интерьеры выглядят грязными и неопрятными. Отнюдь не все персонажи привлекательны, модно или дорого одеты: их часто можно увидеть с неухоженными волосами, смазанным макияжем или в плохо сидящей, грязной одежде. После вечеринок они валяются посреди остатков еды, пустых бутылок и сброшенного нижнего белья; их рвет, а их одежда воняет. Ребята редко выходят из драки без кровоподтеков. Как считает Фэй Вудс, это вполне может быть частью модного образа (особенно в случае с депрессивными женскими персонажами), но это не всегда так. Персонажи в шутку смакуют отвратительные детали; физиологические процессы (мочеиспускание, поглощение пищи, рвота, мастурбация) являются постоянным источником юмора.

Однако есть несколько способов, с помощью которых «Молокососы» уходят от «реализма» – да и вообще спорно, является ли реалистичность главной задачей сериала. Скорее, я бы сказал, он постоянно отходит от социального