Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

и вообще до минус одного градуса. Конечно, это был не жуткий холод, но из ее памяти совсем не стерлись еще те страшные дни, когда они с сестрой спали рядом с буржуйкой, чтобы согреться. Даже вспоминать те московские зимы было страшно. Как-то там сейчас живется ее доченьке и родителям? Вдруг опять мерзнут? Вчера она слышала метеосводку по радио, так в Москве было минус восемнадцать градусов! Скорее бы перевезти их в Германию. Скорее бы большевики разрешили им этот чертов выезд. Плотно укутавшись в одеяло, Оля тихо помолилась и моментально провалилась в сон.

Глава двенадцатая

До воскресенья Ольга прочитала рассказы и поняла, что юноша, безусловно, талантлив, но, как ей показалось, звезд с неба он не хватал. Они встретились в небольшом кафе «Райманн» на Курфюрстендамм в шесть часов вечера.

– Почему там? – спросила Ольга, когда Отто назначал ей это свидание.

– Узнаете, когда встретимся.

Кафе оказалось очень уютным и находилось в непосредственной близости от синагоги. Почти все столики были уже заняты. Человек, встречавший посетителей у входа, провел их в глубь зала и посадил около окна, убрав стоящую там карточку с надписью «занято».

«Значит, Отто заранее заказал именно этот столик? Откуда он узнал, что я люблю сидеть у окна? Или он тоже так любит? А этот управляющий поздоровался и даже не спросил фамилии, провожая нас на эти места. Значит, знает его. Вероятно, Отто здесь завсегдатай», – подумала Ольга.

– Ну так почему именно это кафе? – спросила она, удобно устроившись на мягком стуле и поглядывая в окошко.

– Это еврейское кафе. Хотел вас угостить форшмаком, фаршированной рыбой, цимесом. Здесь очень вкусный чолнт, или, как его еще называют, хамин. Это суп такой. Томится на маленьком огне всю ночь…

– Я хорошо знаю еврейскую еду, – с улыбкой сказала Ольга, вспомнив тут же мать своего бывшего мужа. – Так получилось, что я прожила четыре года в квартире с одной еврейской женщиной, и она неплохо готовила. Совсем неплохо!

– А я-то хотел вас удивить, – слегка расстроился Отто. – И как? Вам нравится еврейская кухня?

– Очень. Кстати, я давно ничего этого не ела, а потому вы мне сегодня угодили. А вы еврей?

– Надеюсь, вы ничего не имеете против?

– Конечно, нет. Теперь я понимаю, откуда у вас такие красивые и грустные глаза. В них вся боль еврейского народа. Вы, вероятно, избранный, – улыбалась юноше актриса.

Она не стала ему говорить, что ее муж Миша Чехов был тоже по матери евреем, а значит, и в крови ее дочери Адочки также течет еврейская кровь. Зачем об этом кому-либо говорить? Ольга предпочитала об этом молчать. Выступления нацистской партии в Германии в это время были уже довольно ощутимы, и их лозунги «Долой евреев» все чаще появлялись на улицах Берлина. Полиция относилась к этому снисходительно. И хотя многие жители города возмущались, но достаточно тихо, так как считали все это несерьезным. Пусть их. Походят, покричат и успокоятся.

– Меня заинтересовал ваш рассказ, который вы мне предложили, – сказала Ольга, как только официант, записав заказ, отошел от стола. – Но более всего меня заинтересовал рассказ «Пагода». Конечно, мне там нет роли, но мне почему-то ужасно захотелось самой снять эту историю. Давайте займемся как можно скорей именно этим сценарием. У вас это будет ваш первый сценарий, а у меня – первый опыт в режиссуре.

– Это было бы чудесно, – загорелся писатель. – Но, если честно, я еще не знаю, как пишут сценарии. Ведь там наверняка есть свои законы…

– Конечно. Давайте после ужина заедем ко мне и я дам вам парочку, что лежат в моем доме. Это легко. Вы сразу все поймете.

Так и сделали, и вскоре после встречи нового, 1923 года готовый сценарий уже был на руках у Ольги. Продюсер Эрих Поммер пошел навстречу актрисе, рискнул и дал ей самой срежиссировать эту историю любви китаянки и немецкого летчика. Вот только, к сожалению, картина успеха у критики не имела.

– Вы не переживайте, – успокаивал ее Отто Кранц. – Ведь это наш первый опыт. Но Поммер уверен, что картина все равно окупится и даже даст ему прибыль. Все-таки китайские мотивы публике интересны, а критиков… Ну их! На критиков наплевать.

– Нет. Я не люблю проигрывать.

– Что вы, Оля! Вы и не проиграли.

Отношения между актрисой и писателем так и не вышли за рамки дружеских. Как-то все было не до того. То писали сценарий «Пагоды», а когда Ольга начала снимать фильм, она так уставала, что ни на какой флирт у нее вообще времени не оставалось. Только став режиссером, она поняла, какая это трудная профессия. Ведь режиссер отвечает на площадке за всё! За сценарий, за декорации, за подбор актеров… Первым приходит на съемочную площадку и последним уходит, расписывая со своим помощником и весь следующий рабочий день. А сколько нервов уходит на осветителей, на рабочих, на капризы актеров… В общем, лучше сниматься самой, чем с утра до ночи трудиться на износ, а потом еще и получить от критики такой негатив. Нет! Не будет она больше ничего снимать.

Да и Отто Кранцу тоже некогда было заниматься личной жизнью. Один его сценарий уже снимался, другой – «Борьба за себя», в котором должна была играть главную роль Ольга Чехова, – дописывался. Идей у молодого человека было много, они вполне устраивали продюсера, и он очень быстро прочно вошел в плеяду сценаристов студии Поммера, где ежедневно происходили съемки как минимум пятнадцати фильмов одновременно.

– Милая Оленька, спасибо вам за всё, за всё, – целовал ей руки Отто. – Я хорошо понимаю, что всё это только благодаря вам. Спасибо, спасибо!

– У нас в России есть такая пословица: «Из „спасибо“ шубу не сошьешь».

– Не понял, – растерялся Отто. – Вы хотите, чтобы я купил вам шубу?

– Да вы что! – рассмеялась Ольга. – Это же так. Иносказательно. Почему вы, немцы, всё так впрямую воспринимаете? Хотя… Когда начнете зарабатывать так, что у вас появятся лишние деньги, можете купить мне шубу.

Романа у них не получилось, но зато дружеские отношения закрепились настолько, что у них дня не было, чтобы они не перезванивались или не виделись на студии. Это уже была потребность души.

Глава тринадцатая

Пока его сестра работала в поте лица, переходя из одной картины в другую, раздавала интервью, участвовала в фотосессиях для журналов и копила деньги в долларах на будущее, Лёвушка Книппер в начале апреля 1923 года съехал из санатория во Фрайбурге и снял комнату в частном доме в Шварцвальде. Начатое