Призрак Викария - Эрик Фуасье

острыми зубками, – а через пару минут резко замолчала, вскинула голову и заглянула пламенеющим взором в глаза Валантену. Ему показалось, что лицо ее омрачилось и за высоким лбом теснятся мысли, как тени на земле перед грозой. Цыганка как будто хотела что-то сказать, но закусила губу и снова склонилась над его ладонью. Потом вдруг ее лицо мучительно исказилось, и она оттолкнула руку Валантена со странным выражением – то ли страха, то ли отвращения.

– В чем дело? – спросил Валантен. – Что ты увидела?

Но девушка не ответила. Она опрометью бросилась прочь, к мужчинам у костра, и быстро заговорила с ними на чужом языке.

Вскоре один из четверых цыган – сухопарый тип в косынке вместо головного убора и с «винным пятном» [80]на пол-лица – поднялся и зашагал в сторону Валантена. В повадке цыгана не было угрозы – по крайней мере пока, – однако глаза смотрели настороженно. Девушка осталась с тремя другими соплеменниками и, обняв лохматую собаку, не сводила тревожного взгляда с того, кого еще недавно хотела соблазнить.

– Что вы здесь делаете? – спросил мужчина в косынке. – Не очень-то мы любим, когда чужаки ошиваются вокруг наших фургонов, не соизволив представиться.

Краем глаза Валантен заметил цирковой канат, натянутый между двух столбов, и небольшой помост, на котором стоял сундук, набитый приспособлениями для жонглирования. Инспектор указал подбородком на девушку:

– Я не хотел ее напугать.

Циркач с долей фатализма качнул головой:

– Ваши намерения тут ни при чем. Когда обладаешь даром ясновидения, приходится порой сталкиваться с подобными неудобствами. Так что вам здесь нужно?

От слов цыгана у Валантена по спине пробежал неприятный холодок. Ему стало любопытно, что вызвало такую реакцию гадалки – его прошлое или же грядущие события, – но он отбросил эти мысли, решив, что дело д’Орвалей важнее.

– Мне нужны сведения об одном человеке, – сказал он. – О некоем Пьере Овраре. Я знаю, что он работал в вашей труппе.

– Возможно. В нашем ремесле нет ничего постоянного, люди уходят и приходят. Обо всех и не упомнишь.

Цыган солгал – Валантен отчетливо видел, как он вздрогнул при упоминании имени Пьера Оврара. Инспектор достал полицейский жетон и помахал им перед носом собеседника, затем заговорил – голос его сделался отрывистым, зеленые глаза изменили оттенок на серо-стальной:

– Я служу в Префектуре полиции и в данный момент веду расследование дела о мошенничестве, от которого могут пострадать люди из высшего света. Можете и дальше юлить или отказываться отвечать на вопросы, но тогда я сегодня же вечером вернусь сюда с отрядом полицейских, и мы в вашем балагане перевернем всё вверх тормашками. Или же вы сейчас согласитесь мне помочь, и мы расстанемся тихо и мирно.

Цыган нахмурился. Угроза ему не понравилась, и было видно, что он охотно послал бы к черту этого молокососа, который пытается ему диктовать свои законы. Но древние инстинкты, унаследованные от предков, подсказывали ему, что связываться с полицией – себе дороже. Поэтому он пожал плечами и не стал ерепениться:

– Ладно, в конце концов, у меня нет причин его защищать. Этот гаджо [81]не принес нам ничего хорошего.

– Стало быть, вы его знаете?

– Не то чтобы близко. Он пробыл у нас всего несколько месяцев в начале прошлого года. Номер у него был недурен – передача мыслей на расстоянии. Но я вскоре заметил, что он крутится вокруг нашей малышки. – Циркач кивнул в сторону Дзинги. – Пришлось дать ему понять, что в его интересах свалить подальше подобру-поздорову. Он так и сделал. Ушел, считайте, ровно год назад, громко заявив напоследок, что плевать он хотел на наш жалкий балаган, потому что уже нашел себе работу поприличнее.

– Вы, случайно, не знаете где?

– Он так бахвалился этим, что я запомнил. Его нанял один иллюзионист развлекать публику в антрактах между своими представлениями. У него свой зал на площади Водокачки [82]. В последнее время народ туда валом ломится поглазеть на какую-то штуку под названием «диорама». Понятия не имею, что они там удумали.

Валантен поднес два пальца к полям цилиндра:

– Благодарю за сведения. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, дайте знать. Просто спросите в Префектуре полиции инспектора Верна.

Цыган откашлялся, повернул голову в сторону и длинно сплюнул на землю.

– Еще чего не хватало, – презрительно сказал он, зашагав к костру. – Порча – как заразная болезнь. Подхватишь – и не заметишь.

Глава 26

Диорама на Водокачке

Валантен некоторое время внимательно рассматривал фасад импозантного здания, возвышавшегося за фонтаном на площади Водокачки. Слово «ДИОРАМА» было выписано большими буквами прямо на фронтоне коричневой краской. Над ним вяло обвис на древке триколор. Как в большинстве театров и бульварных аттракционов, зрителей здесь, должно быть, ждали только к вечеру. Оставалось выяснить, нет ли в зале администратора или хотя бы сторожа, у которого можно раздобыть адрес владельца.

Инспектор подошел ближе. Рядом с входной дверью был приклеен плакат, изготовленный распространившимся недавно способом литографической печати. На плакате красовалась Великая пирамида Гизы, а сочинитель текста, сопровождавшего рисунок, не ограничивал себя в эпитетах:

Откройте для себя феноменальный, единственный в мире аттракцион, созданный с помощью новейших и самых изобретательных методов для величайшей услады глаз всех и каждого! Приходите к нам подивиться на живые разноцветные картины, превосходящие во сто крат саму реальность! Благодаря научному прогрессу вы получите беспримерную возможность полюбоваться храмами Древней Греции, египетскими пирамидами и дворцом Великого Султана [83]– и все это в самом центре Парижа. Весь мир будет вашим за скромную сумму 50 франков!

Сейчас, однако, это вместилище научного прогресса ничем не отличалось от обычной столярной мастерской, судя по доносившимся из-за двери звукам – грохоту молотков и визжанию пилы. Возникало впечатление, что за этим фасадом находится строительная площадка.

Валантену пришлось постучать три раза, прежде чем мужчина неопределенного возраста в рабочем картузе отодвинул засов с той стороны и приоткрыл дверь. Лицо у него было угрюмое и такого желтого цвета, что на ум приходила ассоциация со старым заскорузлым пергаментом. Гражданин этот смерил Валантена взглядом с ног до головы и поморщился.

– Вы не от Лефора! – неприязненно констатировал он.

– Тонко замечено, хотя я понятия не имею, о каком Лефоре вы толкуете.

– О торговце, о каком же еще? Черт бы его побрал! Как прикажете мне уложиться в сроки, если он до сих пор не поставил древесину, заказанную у него к условленному часу? А что до вас, кто бы вы ни были, проваливайте