Призрак Викария - Эрик Фуасье

в этот момент будто бы ожил куст боярышника – раскинул ветви в стороны, чтобы выпустить к воде белую фигуру, подобие призрака в белоснежном покрове, один конец которого был наброшен на голову, скрывая ее, на манер древнеримской тоги. Фигура медленно перемещалась к центру освещенного участка – не шла, а скорее скользила. Затем, на ярком свету, она замерла, повернулась к террасе и сверкающему фасаду усадьбы д’Орвалей, отбросила с головы покров – и взметнулись в волшебном сиянии светлые волосы.

– Это она! – вскричал Фердинанд д’Орваль в чрезвычайном волнении. – Мое дитя! Бланш!

Голос его перешел в хрип, ноги подогнулись. Если бы Альфред де Мюссе не схватил осиротевшего отца вовремя за плечи, тот опрокинулся бы с террасы через балюстраду.

Ошеломленному необычайной сценой у пруда Валантену захотелось ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что он бодрствует. Немедленно нужно было что-нибудь предпринять. По обеим сторонам террасы вниз, на лужайку, вели лестницы. Лужайка под небольшим уклоном тянулась до берега пруда. Без зазрения совести растолкав всех, кто стоял у него на пути, инспектор вырвался из толпы гостей и отыскал взглядом помощника – тот уже пару минут подпрыгивал, высматривая шефа и отчаявшись его найти. В каждой руке рыжего юноши было по штормовому фонарю.

– Исидор, за мной! Надо во что бы то ни стало поймать эту девицу, пока она не сбежала!

Оба полицейских бросились вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек и рискуя сломать шею. Они были уже на полпути к берегу, когда белая фигура коротко взмахнула рукой в прощальном жесте. В следующий миг нереальный свет, заливавший то место, где она стояла, разом погас, и всё вокруг снова окутала ночная тьма – словно невидимый рот одним выдохом задул все свечи в замкнутом пространстве.

– Как такое возможно?! – выпалил запыхавшийся Исидор. – Чертовщина какая-то!

– Черти тут ни при чем, уж можешь мне поверить. И сверхъестественные способности Оврара – тоже!

Через несколько секунд они добрались до кромки воды. В этом месте ширина пруда составляла не более трех десятков метров. Валантен опустил фонарь и вгляделся в полумрак, надеясь увидеть поблизости пришвартованную лодку – с ее помощью можно было бы попасть на противоположный берег быстрее всего. Но лодки там не было.

– Придется обежать пруд на своих двоих, иначе не получится! – бросил он Исидору. – Я справа, ты слева, встречаемся на той стороне. Нельзя ее упустить!

Каждому из них таким образом надо было преодолеть расстояние около трехсот метров, чтобы обогнуть «рóжки» полумесяца, наполненного черной водой, и вернуться по другой стороне пруда к тому месту напротив террасы, где появился и исчез загадочный белый силуэт. К сожалению, берег был расчищен лишь на очень небольшом участке, чтобы открылась перспектива по линии, соединяющей усадьбу, террасу и пруд. Дальше им начали чинить препятствия заросли кустов, корни вязов и плакучие ивы, сильно затрудняя бег.

Валантен тем не менее стараясь изо всех сил, мчался очертя голову, не обращая внимания на ссадины от хлеставших по рукам и ногам веток, которых здесь было не счесть. Время от времени он бросал взгляд налево, проверяя, далеко ли продвинулся Исидор. С такого расстояния он видел лишь подпрыгивающий огонек фонаря, но по нему можно было судить, что помощник движется к цели с не меньшей скоростью, чем он сам.

В груди инспектора клокотала ярость. Он должен был догадаться, что Оврар выдумает для этого сеанса что-нибудь новенькое, и, если бы его, Валантена, мысли последние несколько дней не были так заняты Викарием, он сумел бы лучше просчитать развитие событий и вызвал бы роту жандармов, чтобы они взяли под контроль приусадебный парк и окрестности. Вместо этого он решил, что и сам справится, достаточно не отходить ни на шаг от медиума. Непростительная оплошность!

Полицейским понадобилось десять минут, чтобы обогнуть пруд с двух сторон. По пути никто из них не заметил ни малейших следов призрачной Бланш. За неимением лучшего, оставалось только попытаться установить точное место, где она недавно стояла. Обследовав в свете фонарей землю под ногами, они в конце концов обнаружили небольшой участок примятой травы и сломанных веток.

– Похоже, это было здесь, – констатировал Исидор, выпрямившись и озираясь в ночном сумраке.

– Вероятно, – мрачно кивнул Валантен. – Но кто бы здесь ни стоял – или что бы ни стояло, – он, она или оно уже скрылось в глубине парка. Сегодня ночью мы этот призрак точно не поймаем.

Исидор поморщился:

– Чего я не понимаю, так это каким образом Оврару удалось создать такую иллюзию – целую феерию света на ограниченном пространстве… И правда было впечатление, что над прудом солнце восходит!

– У меня тоже пока нет этому объяснений, – признался Валантен. – Я не вижу здесь ничего, что могло бы ему послужить источником освещения. Никаких следов костра. А об использовании масляных светильников и говорить нечего – даже при помощи большого их количества невозможно было бы получить свет такой интенсивности. Посмотри на наши фонари – они светят от силы на пару метров.

– Поверить не могу, что этому чертову Оврару снова удалось обвести нас вокруг пальца!

– Боюсь, нам придется с этим смириться, – досадливо качнул головой Валантен. – По крайней мере, пока… В общем, нам ничего не остается, как вернуться в дом – возможно, этот жулик соизволит дать какие-то объяснения тому, что сейчас произошло.

– Хотите сказать, мы наконец-то устроим ему серьезный допрос?

– Скорее постараемся аккуратно расспросить. Говорить, что мы полицейские, ни в коем случае нельзя. Ты для всех останешься «дорогим кузеном Исидором», а я – твоим недавним знакомцем. В любом случае, даже если мы сейчас арестуем Оврара, вряд ли многого от него добьемся. В его интересах продолжать ломать комедию. Бедная Мелани! Наша сегодняшняя неудача будет для нее тяжелым ударом. По-моему, она уверена, что с ней и ее мужем вот-вот случится страшная беда… Пожалуй, лучше тебе переночевать сегодня у д’Орвалей, чтобы хоть немного ее успокоить. Кроме того, так у тебя будет возможность завтра осмотреть берег пруда при свете дня – может, удастся найти какие-то улики.

Полицейские скрепя сердце побрели назад к усадьбе. Теперь от стоячей воды поднимались нездоровые испарения, напитывая влагой их одежду и холодя разгоряченные бегом мышцы. По мере приближения к усадьбе д’Орвалей громче становились голоса гостей, зазвучали восклицания тех, кто увидел их с террасы, и Валантена охватила странная тревога. Он не сумел преодолеть искушение обернуться.

На мгновение ему почудилось, что на дальнем берегу пруда стоит белая фигура с длинными, струящимися по спине волосами. Но это были всего лишь хлопья тумана, лениво скользившие