Кобзарь: Стихотворения и поэмы - Тарас Шевченко

[Орская крепость, 1847]

«Когда мы были казаками…»

Перевод Н. Брауна

{234}

Когда мы были казаками,Еще до унии{235}, — тогдаКак весело текли года!Поляков звали мы друзьями,Гордились вольными степями;В садах, как лилии, цвелиДивчата, пели и любили,Сынами матери гордились,Сынами вольными… Росли,Росли сыны и веселилиПечальной старости лета,Покуда с именем ХристаКсендзы, придя, не подпалилиНаш край, пока не потеклиМоря большие слез и крови…Сирот же именем ХристовымСтраданьям лютым обрекли…

Поникли головы казачьи.Как будто смятая трава,Украина плачет, стонет-плачет!Летит на землю головаЗа головой. Палач лютует,А ксендз безумным языкомКричит: Те Deum! Аллилуйя!..Вот так, поляк, и друг и брат мой!Жестокие ксендзы, магнатыНас разлучили, развели, —Мы до сих пор бы рядом шли.Дай казаку ты руку сноваИ сердце чистое отдай!И снова именем ХристовымМы обновим наш тихий рай.

[Орская крепость, 1847

Москва, 1858] 14 марта

Чернец

Перевод Н. Асеева

{236}На киевском на Подоле{237}Так бывало… и уж болеЭтого не будет. Было,Было это все, да сплыло,Позабылось… А я, братцы,Буду все-таки старатьсяС тем, что было, повидаться,Буду грусти предаваться.

На киевском на ПодолеКазацкая наша воля,Без холопа и без панаНи пред кем не клонит стана.Стелет бархатом дороги,Вытирает шелком ноги,Сама собой управляетИ пути не уступает.

На киевском на ПодолеКазаки гуляют,Словно воду, ушатамиВино разливают.Погреба с вином, с медамиОткупили всюдуИ устроили гуляньеКиевскому люду.

А музыка гремит, стонет,Даже мертвых тронет.Из окошек на весельеБурса чубы клонит.Нету голой школе воли,А то б удружила…Кого же это с музыкоюТолпа окружила?

В штанах атласных ярко-красных,Мотню по пыли волоча,Идет казак. Как вы ужасны,Ох, годы! годы! СгорячаСтарик ударил каблуками,Да так, что пыль взвилась! Вот так!Еще и подпевал казак:

«По дороге рак, рак,Пускай будет так, так,Если б нашим молодицамСеять один мак, мак!Бей землю каблуками,Дай ходу каблукам,Достанется и носкам.Чтоб за теми каблукамиПыль ходила облаками,Бей землю каблуками!Дай ходу каблукам,Достанется и носкам!»

Так до Межигорского Спаса{238}Шел вприсядку сивый,А за ним и казачество,И весь святой Киев.До ворот дошел, танцуя,Крикнул: «Пугу! Пугу!{239}Принимайте, черноризцы,Товарища с Луга!»Монастырские воротаПеред ним открылись,Потом снова затворились,Навек затворились.Кто же этот поседелыйВ битвах да в несчастьях?Семен Палий, казак, вздумалС волей попрощаться.

Ой, высоко солнце всходит,Низенько заходит,В длинной рясе седой чернецПо келии бродит.Идет, бредет он в Вышгород{240}Ближнею дорогой,Чтобы посмотреть на Киев,Погрустить немного,К Звонковой[15] идет кринице,Чтоб воды напиться,Жизнь свою он вспоминаетВ яру над криницей.И опять идет он в келью,Под немые своды,Перебирать веселыеМолодые годы.Священное писаниеГромко он читает,А мыслями чернец седойДалеко летает.

И тихнут божии слова,И голос Сечи снова зычен,Свобода давняя жива;И старый гетман, как сова{241},Глядит в глаза. Монаха кличутМузыка, танцы и Бердичев…Оковы лязгают… Москва…Леса, снега и Енисей…И покатились из очейНа рясу слезы… Бей поклоны!Плоть стариковскую смиряй,Писанье божие читайПод монастырские трезвоны,А сердцу воли не давай.Оно тебя в Сибирь водило,Весь век тебя в обман вводило.Сдави ж его, не вспоминайСвоей Борзны и Фастовщины.Все смертны, и твоя кончинаБлизка, тебя забудет свет…И мыслям грустным он в ответЗаплакал, книгу отодвинул.Ходил по келии, ходилИ тяжко на скамью склонился:«Зачем же я на свет родился,Свою Украину любил?»Уж колокол завыл бессонный,Зовя к заутрене святой.И встал чернец, заслыша звоны,Надел клобук, взял посох свой…И в храм побрел он — бить поклоны,Молиться за свой край родной.

[Орская крепость, 1847]

[Москва, 1858]

«Один другого вопрошаем…»

Перевод В. Луговского

Один другого вопрошаем:«Зачем нас породила мать?Для зла, добра? Не разгадать!Зачем живем? Чего желаем?»И, не дознавшись, умираем,Чтоб дело жизни покидать.

Дела какие, боже милый,Меня бы осудить могли?О, лучше б дети не росли,Тебя, святого, не гневили,Что в злой неволе народились,Твой стыд с тобою разделив.

[Орская крепость, 1847]

«Сам удивляюсь. Кто ответит…»

Перевод Н. Ушакова

Сам удивляюсь. Кто ответит, —Что делать мне, с чего начать?Людей и долю проклинатьНапрасно. Но как жить на светеВ цепях, в далекой стороне?Вот если перегрызть бы мнеПо силам было цепи эти, —Грыз понемногу б… Так не те,Не те их кузнецы ковали,Не так железо закаляли,Чтоб перегрызть их. Горе нам,Невольникам и сиротам,В степи бескрайной за Уралом!

[Орская крепость, 1847]

«Ой, строчечку да к строчечке…»

Перевод В. Звягинцевой

Ой, строчечку да к строчечке,Работаю три ноченьки,Работаю, вышиваю, —В воскресенье погуляю.

Ой, клеточки на платочке,Любуйтесь-ка, дивчаточки,Любуйтесь-ка, пареньки,Запорожцы-казаки.

Ой, любуйтесь, ласкайтеся,С другими же венчайтеся, —Уж отданы рушники…Вот так-то вот, казаки!

[Орская крепость, 1847]

15 марта

Платок

Перевод М. Комиссаровой

{242}Иль на то господня воля?Иль такая ее доля?Росла в наймах, век трудилась,Сиротину полюбила.Был бедняк, как голубь, с нею, С бесталанною своею.От зорюшки до зорюшкиСидят себе у вдовушки,Сидят себе рассуждают,Пречистую поджидают{243}.Дождалися… Из ЧигринаПо всей славной УкраинеКолокола реветь стали,Чтобы все коней седлали,Чтобы сабельки точилиДа на свадьбу выходили,На веселое гулянье,На кровавое свиданье.

В воскресеньице да ранехонькоГорны-трубы заиграли,В поход, в дорогу славных компанейцев{244}До рассвета провожали.Провожала вдова своего сынаНа далекую чужбину.Провожала сестра своего брата,А сироту сиротинаПровожала: пить коню давалаДо денницы из криницы.Выносила сбрую, саблю золотуюИ тяжелую рушницу{245}.Провожала три мили, три поля,Прощалася у раздолья.Вышитый шелком платочек дарила,Чтоб не позабыл, говорила.

Ой, платок ты, платочек мой,Узорами шитый!Вся и слава казацкая —В седельце покрытом.

Возвращалась, тосковала,На дорогу взгляд бросала,Наряжалась, прибиралась,Каждый день все дожидалась.В воскресенье раным-раноПоджидала у кургана.

Год прошел, другой и третий —И летят с чужбиныПреславные компанейцы,Дети Украины.Идет войско и другое,А за третьим вскоре —Не смотри, не жди, бедняга! —Везут тебе горе:Гроб казачий расписанный,Китайкой покрытый,А за гробом с старшиноюИдет знаменитыйСам полковник в черной свитке, Характерник с Сечи{246},За ним идут есаулы.Идут они, плачут,Несут паны есаулыКазацкую сбрую:Литой панцирь порубленный,Саблю золотую,Три тяжелые рушницыИ три самопала…На оружье… казацкаяКровь позасыхала.Ведут коня вороного,Разбиты копыта…И седельце казацкоеПлаточком покрыто.

[Орская крепость, 1847]