Кобзарь: Стихотворения и поэмы - Тарас Шевченко

[Орская крепость, 1847

Нижний Новгород, 1858, февраль 24]

N. N. («Солнце заходит, горы чернеют...»)

Перевод И. Воробьевой

Солнце заходит, горы чернеют,Пташечка молкнет, поле немеет,Отдых находят люди под кровом.А я гляжу… и думами сноваМчусь на Украину, в садик вишневый;Мчусь к ней мечтами, в мечтах витаю,И будто сердцем я отдыхаю.Чернеет поле, и лес, и горы,Звезда блеснула в синем просторе.Звездочка! свет мой! — и слезы каплют.Взошла ль уже ты на Украине?Карие очи ищут, нашли лиЗвездочку в небе? Или забыли?Если забыли, дай бог, чтоб спали,Про мою долю и не слыхали.

[Орская крепость, 1847]

N. N. («Тогда мне лет тринадцать было...»)

Перевод А. Твардовского

{217}Тогда мне лет тринадцать было,За выгоном я пас ягнят.И то ли солнце так светило,А может, просто был я радНевесть чему. Все походилоНа рай небесный…Уже давно на полдник звали,А я в бурьяне, в тишине,Молился богу, и едва лиХоть раз еще на свете мнеТак сладко, радостно молилось,Так сердце весело цвело,Казалось, небо, и село,И даже стадо веселилось,И солнце грело — не пекло!Да не долго солнце в небеЛасковое было:Поднялось, побагровело,Рай мой опалило.Осмотрелся, как спросонок:Село почернело,Божье небо голубоеИ то потемнело.На ягнят я оглянулся —Не мои ягнята!Оглянулся я на хату —Нет у меня хаты!Ничего господь мне не дал!..Горький и убогий,Я заплакал!.. А девушкаРядом у дорогиПосконь дергала, родная.Она услыхала,Увидала, что я плачу,Пришла, приласкала,Слезы вытерла ребенкуИ поцеловала.И снова солнце засияло,И словно все на свете сталоМоим… дуброва, поле, сад!..И мы шутя, смеясь погналиНа водопой чужих ягнят.

Пустяк! А вспомню, и сегодняТоска наполнит грудь мою, —Ведь не пришлось в таком раюМне жить по милости господней.Пахал бы я родное поле,Не слыл юродивым, своейНе знал бы горемычной доли,Не проклял бога и людей!..

[Орская крепость, 1847]

«He греет солнце на чужбине…»

Перевод А. Безыменского

He греет солнце на чужбине,А дома слишком уж пекло.Мне было очень тяжелоИ там — на славной Украине:Любви и ласки я не знал,Я сам от многих отдалился,Блуждал тихонечко, молился,Панов-злодеев проклинал.Передо мною проходилиГлухие, давние лета:Тогда повесили Христа,Его бы и теперь казнили!Теперь мне счастья нет нигде,А может, счастья и не будетИ на Украине нашей, люди,Как на чужбине! Как везде!Но мне хотелось бы другого:Чтоб люди сделать не моглиМне гроб из дерева чужого…Чтобы хоть горсточку землиКо мне из-за Днепра святогоСвятые ветры принесли,И это все. Вот так-то, люди,Хотелось бы… Да что гадать…Зачем же бога утруждать,Когда по-нашему не будет!

[Орская крепость, 1847]

Сон. («Горы мои высокие!..»)

Перевод А. Суркова

{218}Горы мои высокие!Вы не так высоки,Как прекрасны, голубыеВ дымке, издалека —С переяславских просторов,С Выблого кургана{219},Вы виднеетесь, как тучи,За Днепром туманным.Иду я тихо над рекою,Любуюсь — вот передо мною,Как будто призраки всплывают,Из тучи тихо выступаютОбрыв высокий, лес, овраг;И хатки белые мелькают,Как дети в жмурки на лугахВ рубашках беленьких играют;А понизу седой казак,Наш Днепр, среди лугов сверкает.А дальше, дальше за Днепром,Часовней малою маяча,На горке церковка казачьяСтоит с покривленным крестом.Все стоит и ожидаетЗапорожца с Луга…Днепр широкий окликает,Жалуется другу.И тускнеют окна храма,Как мертвец упрямоДаль степную озираетИз могильной ямы.Обновленья ждешь в печали?Не дождешься славы!Твои люди ограблены,А панам лукавымНету дела до великойДо казацкой славы!..

И Трахтемиров{220} под гороюСвои хатенки вдоль рекиРаскинул горестной рукою,Как нищий пьяненький куски.Монастырище{221} — вон, когда-тоКазачье старое село.А так ли было, так ли шло?…Все отдано царям проклятым:И Запорожье, и село,И монастырь, и все богатства:Все осквернили, разнесли!..А вы, вы, горы, не спасли!!Дай бог вовек не любоватьсяНа вас, проклятые!.. Нет, нет…Не вам проклятье!.. ОкаяннымМагнатам, гетманам поганым!..Простите же, простите мне,Высокие и голубые,На свете самые святые!Простите! Богу помолюсь…Я так, я так ее люблю,Украину, мой край убогий,Что прокляну святого богаИ душу за нее сгублю!

Над Трахтемировом, высоко,На круче, будто сирота,Что ищет гибели в глубокомДнепровском омуте, вот такБелеет хата из-за тына…Видна из хаты УкраинаИ гетманщина вся кругом{222}.Старик столетний возле хатыСидит, а солнышко к закатуУже склонилось над Днепром.Сидит старик, и зреют думы,И слезы капают. «Ай-ай! —Промолвил старый. — Недоумы!Испакостили божий рай!..Гетманщина!!» И староеСердце загрустило…Может, чем-то тяжким-тяжкимВылиться просилось?И не вылилось…. . . . . . . . . . . . . . . . . . .«Блуждал я по свету немало,Носил и свитку и жупан.На что уж худо за УраломКиргизам бедным, но и там,Ей-же-богу, жить привольней,Чем нам на Украине.Может, потому — киргизыВсё не христиане?Зла принес Христос немало,А переиначилЛюдей божьих? Ведь катилисьГлупые казачьиНаши головы за правду,За веру Христову,Упивались и своеюИ чужою кровью!..Разве лучше стали? Где там!Куда хуже стали.Без ножа и аутодафеЛюдей заковалиИ терзают… Ой, ой, паны,Паны христиане!..»Затих мой старый, убит тоскою,Поник седою буй-головою.Под вечер солнце лес золотилоИ Днепр и степи золотом крыло;Собор Мазепы в лучах сияет{223},Курган Богданов{224} вдали мерцает;Где путь на Киев, там сиротливоК холмам Трех Братьев склонились ивы{225},Трубайло с Альтой между речноюСлились осокой, как брат с сестрою,И все-то, все-то радует очи,А сердце плачет, взглянуть не хочет!

Солнце светлое простилосьС черною землею;Выступает ясный месяцС сестрою-звездою;Веселея и яснея,Тучи расступились.А старик на небо глянул,Слезы покатились…«Я хвалю тебя, мой боже,Господи великий!Что не дал ты мне погибнуть,Небесный владыко!Что вложил ты в сердце силуПересилить гореИ привел меня, седого,На святые горы —Одиноко поселитьсяИ тебе молиться,И твоею красотоюТихо насладиться…И, прибитое грехамиТяжкими, людскими,Схоронить на кручах сердцеИ витать над ними…»Вытер слезы огневые,Хоть не молодые,И припомнил, старый, годыДавние, благие…Где, как, зачем и что творилось?Что было въявь, а что приснилось?Моря какие повидал?Он вспомнил темную дубровуИ очи юной, чернобровой,И месяц между звезд сиял,И соловейко на калинеТо затихал, то распевал,Святого бога восхвалял;И это все на Украине!..И усмехнулся старый дед…Знать, некуда ту правду деть,Что справить свадьбу собирались,Да разошлись, не повенчались…Ушла, и он на склоне летОдин и помнит все утраты.Старик мой снова загрустил;Ходил в раздумье до заката,Потом молитву сотворилИ тихо спать поплелся в хату,А полог туч луну прикрыл.

Вот такой мне на чужбинеНынче сон приснился.Будто снова я на волю,На свет народился.Дай мне, боже, приютитьсяВ старости глубокойНа тех кручах ограбленныхВ хате одинокой,Чтоб замученное сердце,Выжженное горем,Принести перед кончинойНа Днепровы горы.

[Орская крепость, 1847]