Кобзарь: Стихотворения и поэмы - Тарас Шевченко

[Орская крепость, 1847]

Иржавец

Перевод В. Державина

{226}Было время, добывалиСебе шведы славу,Убегали с Мазепою{227}За Днестр из Полтавы,А за ними Гордиенко…Раньше бы учиться,Как повыкосить пшеницу,К Полтаве пробиться.Выкосили б, если б дружныМеж собою были,Да с фастовским полковником{228}Гетмана сдружили, —У Петра тогда б, у свата,Копий не забылиИ, с Хортицы убегая,Силу б не сгубили.Их не предал бы прилуцкийПолковник поганый{229}…Не плакала б матерь божьяВ Крыму об Украйне.Когда бежали день и ночь,Когда бросали запорожцыРодную матерь-Сечь и прочьСпешили, только матерь божьюС собою взяли, и пошли,И в Крым к татарам принесли,К другому горе-Запорожью.Туча черная, густаяБелую закрыла.Пановать над казакамиОрда порешила.Хоть позволил хан селитьсяИм на голом поле,Только церковь запорожцамСтроить не позволил.И поставили иконуВ шатре одиноком,И украдкою молились…

Край ты мой далекий!Роскошно цветущий, прекрасный, богатый!Кто только не мучил тебя? Если взятьДа вспомнить злодейства любого магната,То можно и пекло само испугать.Последний приказчик большого вельможиИ Данта жестокостью б мог поразить.И все, мол, все беды — от бога! О боже,Зачем тебе нужно невинных губить?Замучены дети Украины сердешной.За что они гибнут и в чем они грешны?И ты ль осудил их оковы носить?

Кобзари про войны пели,Битвы и пожары,Про тяжкое лихолетье,Про лютые кары,Что терпели мы от ляхов, —Обо всем пропели.А что было после шведов!..Словно онемелиС перепугу горемыки,Слепые умолкли.Так Петровы воеводыРвали нас, что волки…Издалека запорожцыУхом уловили,Как в Глухове зазвонили,Как пушки палили{230};Как людей погнали строитьГород на трясине{231}.Как заплакала седаяМать о милом сыне,Как сыночки на ОрелиЛинию копали,Как в холодном финском краеВ снегу погибали.Услыхали запорожцыВ Крыму на чужбине,Что и гетманщина гинет,Неповинно гинет.Услыхали горемыки,Да только молчали,Потому что рты им крепкоМурзы завязали.Убивалися, бедняги,Плакали, и с нимиЗаплакала матерь божьяСлезами святыми.Заплакала пресвятая,Словно мать над сыном.Бог увидел эти муки,Пречистые муки!Отдал он Петра-злодеяЛютой смерти в руки.Воротились запорожцы,Принесли чудесный,Чудотворный старый образЦарицы небесной.И в Иржавце ту иконуПоставили в храме.И доныне она плачетТам над казаками.

[Орская крепость, 1847]

14 марта [Москва, 1858]

N. N. («О думы мои! О слава злая!..»)

Перевод А. Чачикова

{232}О думы мои! О слава злая!Из-за тебя я напрасно страдаю,Терзаюсь, мучаюсь… но все ж не каюсь…Люблю, как подругу, как дорогую,Бедную Украину свою родную!Что хочешь делай с темным со мною,Не покидай лишь, — я за тобоюГотов хоть в пекло. . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . Ты принималаНерона лютого, Сарданапала,Ирода, Каина, Христа, Сократа.О, непотребная! Кесаря-катаИ грека доброго{233} ты полюбила —Всех одинаково… они платили.А я, убогий, что принесу я?Меня за что же ты поцелуешь?За песню, что ли? Пели напрасноПевцы получше, чем я, несчастный.И лишь подумаю, грусть подступает:Буйные головы ведь с плеч слетаютВсе из-за славы… Как псы, грызутсяРодные братья — не разойдутся!А эта слава с ее дурманом —В шинке блудница, а люди пьяны!

[Орская крепость, 1847]

«Когда мы были казаками…»

Перевод Н. Брауна

{234}

Когда мы были казаками,Еще до унии{235}, — тогдаКак весело текли года!Поляков звали мы друзьями,Гордились вольными степями;В садах, как лилии, цвелиДивчата, пели и любили,Сынами матери гордились,Сынами вольными… Росли,Росли сыны и веселилиПечальной старости лета,Покуда с именем ХристаКсендзы, придя, не подпалилиНаш край, пока не потеклиМоря большие слез и крови…Сирот же именем ХристовымСтраданьям лютым обрекли…

Поникли головы казачьи.Как будто смятая трава,Украина плачет, стонет-плачет!Летит на землю головаЗа головой. Палач лютует,А ксендз безумным языкомКричит: Те Deum! Аллилуйя!..Вот так, поляк, и друг и брат мой!Жестокие ксендзы, магнатыНас разлучили, развели, —Мы до сих пор бы рядом шли.Дай казаку ты руку сноваИ сердце чистое отдай!И снова именем ХристовымМы обновим наш тихий рай.

[Орская крепость, 1847

Москва, 1858] 14 марта

Чернец

Перевод Н. Асеева

{236}На киевском на Подоле{237}Так бывало… и уж болеЭтого не будет. Было,Было это все, да сплыло,Позабылось… А я, братцы,Буду все-таки старатьсяС тем, что было, повидаться,Буду грусти предаваться.

На киевском на ПодолеКазацкая наша воля,Без холопа и без панаНи пред кем не клонит стана.Стелет бархатом дороги,Вытирает шелком ноги,Сама собой управляетИ пути не уступает.

На киевском на ПодолеКазаки гуляют,Словно воду, ушатамиВино разливают.Погреба с вином, с медамиОткупили всюдуИ устроили гуляньеКиевскому люду.

А музыка гремит, стонет,Даже мертвых тронет.Из окошек на весельеБурса чубы клонит.Нету голой школе воли,А то б удружила…Кого же это с музыкоюТолпа окружила?

В штанах атласных ярко-красных,Мотню по пыли волоча,Идет казак. Как вы ужасны,Ох, годы! годы! СгорячаСтарик ударил каблуками,Да так, что пыль взвилась! Вот так!Еще и подпевал казак:

«По дороге рак, рак,Пускай будет так, так,Если б нашим молодицамСеять один мак, мак!Бей землю каблуками,Дай ходу каблукам,Достанется и носкам.Чтоб за теми каблукамиПыль ходила облаками,Бей землю каблуками!Дай ходу каблукам,Достанется и носкам!»

Так до Межигорского Спаса{238}Шел вприсядку сивый,А за ним и казачество,И весь святой Киев.До ворот дошел, танцуя,Крикнул: «Пугу! Пугу!{239}Принимайте, черноризцы,Товарища с Луга!»Монастырские воротаПеред ним открылись,Потом снова затворились,Навек затворились.Кто же этот поседелыйВ битвах да в несчастьях?Семен Палий, казак, вздумалС волей попрощаться.

Ой, высоко солнце всходит,Низенько заходит,В длинной рясе седой чернецПо келии бродит.Идет, бредет он в Вышгород{240}Ближнею дорогой,Чтобы посмотреть на Киев,Погрустить немного,К Звонковой[15] идет кринице,Чтоб воды напиться,Жизнь свою он вспоминаетВ яру над криницей.И опять идет он в келью,Под немые своды,Перебирать веселыеМолодые годы.Священное писаниеГромко он читает,А мыслями чернец седойДалеко летает.

И тихнут божии слова,И голос Сечи снова зычен,Свобода давняя жива;И старый гетман, как сова{241},Глядит в глаза. Монаха кличутМузыка, танцы и Бердичев…Оковы лязгают… Москва…Леса, снега и Енисей…И покатились из очейНа рясу слезы… Бей поклоны!Плоть стариковскую смиряй,Писанье божие читайПод монастырские трезвоны,А сердцу воли не давай.Оно тебя в Сибирь водило,Весь век тебя в обман вводило.Сдави ж его, не вспоминайСвоей Борзны и Фастовщины.Все смертны, и твоя кончинаБлизка, тебя забудет свет…И мыслям грустным он в ответЗаплакал, книгу отодвинул.Ходил по келии, ходилИ тяжко на скамью склонился:«Зачем же я на свет родился,Свою Украину любил?»Уж колокол завыл бессонный,Зовя к заутрене святой.И встал чернец, заслыша звоны,Надел клобук, взял посох свой…И в храм побрел он — бить поклоны,Молиться за свой край родной.

[Орская крепость, 1847]