Кобзарь: Стихотворения и поэмы - Тарас Шевченко

Цыган

Ей-богу, не знаю.

Ведьма

Так молчи, не то забуду,Что сказать желаю.Накормила я ребяток,В сусек уложила.Уже утром под очипокПакли я набила,Чтоб не видно было стрижки,Прибрала по дому.А под окнами тесалиГроб отцу седому.Дотесали, положили,Взяли, закопали…И, как на поле былинка,Я одна осталасьНа всем свете… Были дети —И тех не осталось.«Через яр ходилаДа воду носила,Каравай месила.Дочку отдавала,Сына оженилаИ… гу…»

Цыган

Да не скули, ты всех разбудишь.

Ведьма

Разве скулю я, что с тобой?

Цыган

Ну, ладно. Что же дальше будет? —Рассказывай.

Ведьма

А за рассказМне сваришь завтра мамалыги?Я кукурузы принесу.

Все припомнила! Все помню!С дочкой спал, проклятый…Сына отдал он в лакеи,А меня из хатыВыгнала мирская сходка,Я собак дразнила,Пела с нищими у окон,А ребят носила.За спиной. Чтоб приучались»Пан приехал вскоре,С лаской кинулась к нему я,Не судя за горе.Сатана меня не выгнал,И сына и дочкуПриласкал и взял в хоромы…Там мои цветочкиИ росли. Сынка ИванаОн какой-то паниПродал. Ну а дочь Наталью…Что, твои цыганеВсе уснули?

Цыган

Все уснули.

Ведьма

Только б не слыхалиСлова страшного про дочку;Да и ты от словаВздрогнешь, может, как услышишь…Сколько было злого.Наталоньку! Дитя свое!Ирод нечестивый!..Взял, погубил… А перед темПосылает в КиевМеня, видишь, помолиться.Сдуру я ходила.И молилась… Только бога,Знать, не умолила.Есть ли бог у вас, цыгане?У нас его нету…Господа его в шкатулкуСпрятали от света.Как из Киева вернулась, —Заперты покои.Пан с Наталочкой уехал,Взял ее с собою, —Дочку взял… Ты слышишь, старый?Он остриг девчонку,Как меня. И полетелаЯ за ним вдогонку.До Валахии добраласьИ совой летаюНад леском, над буераком,Деточек скликаю.Где Наталонька? — Не слышит!Отыщу я пана —Разорву его!.. ПримитеВ табор свой, цыгане,Я водить медведя стану,А как встречу ката,На него спущу медведя —Вот тогда, проклятый!..Не медведя. Сама брошусь,Загрызу!.. Иль знаешь?Поженимся, мое сердце,Чем не хороша я?Ну, а сына я женила,Дочка — так и будет.Ползать стану я под тыном,Найдут меня люди —Только мертвой. Посмотри-ка,Там такой хорошийМой сын Иван… Ух, холодно!Одолжи мне грошик.Монисто славное куплю,Сдавлю тебе им шею.Ну, а сама пойду домой.Смотри-ка скорее —Вон в Киев мышь несет мышат.Не донесешь, утопишь их,Или пан отнимет.Найду ли я моих деток,Иль без них погибну?

И замолкла, как уснула.Поднялись цыгане,Сняв шатры, пошли в дорогуНа заре на ранней.Сразу двинулись. Шли степью.А ведьма, убога,Бесталанна, встала молчаИ как будто богуТихонечко помолилась,И заковылялаВместе с табором, и тихо,Тихо напевала:

«Говорят, что суд мне будет,А суда не будет,Без суда уж осудилиМеня злые люди».

Из-за Днестра пошли цыгане,И на Волынь, и на Украйну.

Шли, селенья проходили,В города входилиИ приблудную повсюдуЗа собой водили.Она пела, танцевала,Не пила, не ела…Шла, словно смерть, с цыганами,Отстать не хотела.Жить потом как будто сразуСтала по-другому,Стала пить и есть, молитьсяГосподу святому.Помогла ей, видно, чем-тоБабка Мариула.Может, зельем напоилаИ к жизни вернула.После врачевать недугиЕе обучала;Где искать какие травы —Все ей рассказала.Как сушить их, как варить их…Всему научила,А бедняга та слушалаИ богу молилась.И прошло уже два лета,И третье настало;Как пришли на Украину,Вновь затосковала,Поклонилась МариулеЗа науку в ноги,Стала с табором прощаться,Помолилась богуИ пошла путем знакомымВ сторону родную.Говорит: «Взглянуть на деток —Одного хочу я».Да не вышло. Пан вернулся,Оставил НатальюВ Московщине. А ты ееЗа Днестром искала.А Ивана молодогоВ солдаты забрили:Уважать господ, как видно,Ты не научила.

Где приют себе отыщешь?Ни души на свете!..Поклонись хоть добрым людям,Может, лаской встретят.

Пан, вернувшись, занедужил,Умирает, бредит.А она набрала зельяИ пошла в усадьбу.Не проклясть его хотела,Только помощь дать бы.Не помогла недужному —К нему не пустили.Умер пан. Она за панаБогу помолилась,А потом дивчат учила:Не любить, не знатьсяНи с какими господами,Людей не чураться.«Бог за это покарает,Еще горше — люди;Люди злы, несправедливы,Своим судом судят».Так она их поучала,Недужных лечилаИ с убогим последнеюКоркою делилась.Люди умные, незлыеЕе уважали,А все-таки покрыткоюИ Ведьмою звали.

[Седнев, 7 марта 1847]

[Нижний Новгород]

1858 марта 6

В каземате

Моим соузникам посвящаю

«Припомним, братия моя…»

Перевод А. Чачикова

{203}

Припомним, братия моя…Чтоб той беде не возвратиться!Как потихоньку вы и яГлядели из окна темницыИ, верно, думали: «КогдаСойдемся для беседы снова,В какие на земле суровойМы снова встретимся года?»Нет, братья, ни в какие годыНе встанем вместе над Днепром!А разойдемся, разнесемСтепям, лесам свои невзгоды,Еще недолгий срок в свободуПоверуем — и жить начнемСреди людей, как люди…А пока то будет,Друг друга вы, друзья мои,Украину любите,И за нее, несчастную,Господа молите!А его забудьте, други{204},И не проклинайте;И меня в неволе лютойПорой вспоминайте{205}.

[Орская крепость, 1847]

I. «Ой, одна я, одна...»

Перевод А. Колтоновского

{206}Ой, одна я, одна,Как былиночка в поле,Позабыл меня бог,Не дал счастья и доли.Только дал мне красу,Дал мне карие очи,Но их слезы сожглиВ одинокие ночи.Я не знала родных,Я не знала участья,Я росла средь чужихИ не ведала счастья!Где же он, где дружок,К чьей груди мне прижаться?Никого… Я одна,А дружка — не дождаться!

[В каземате, 1847[

II. «За оврагом овраг...»

Перевод Е. Благининой

{207}За оврагом овраг,А там степь да могила.И выходит казакИз могилы унылый.Он выходит в ночи,В степь идет, идучиПесню грустную тянет:«Наносили землиДа по хатам пошли, —Нас никто не помянет;Нас тут триста пришло,В поле чистом легло!Ни один и не встанет.Гетман, славный наш пан,В рабство сдал христиан.Мы их гнали, как стадо.Кровь в родимом краюМы разлили своюИ зарезали брата.Пили кровь твою, брат,И легли все подрядЗдесь в могиле проклятой».Замолчал, унялся,На копье оперся,На кургане-могилеСтал и Днепр озирал;Тяжко плакал, рыдал,Волны выли, голосили.Через Днепр из селаЭхо ночь донесла,Петухи закричали,Провалился казак,Задрожал весь овраг,А могила застонала.

[В каземате, 1847]