Кобзарь: Стихотворения и поэмы - Тарас Шевченко

19 декабря 1845

Вьюнища

Маленькой Марьяне

Перевод В. Звягинцевой

{195}Расти, расти моя пташка,Мой мак нераскрытый!Расцветай, цвети, покудаСердце не разбито,Пока люди не добралисьДо тихой долины,Доберутся — насмеются,Иссушат да кинут.И ни годы молодые,Что красой повиты,Ни карие твои очи,Что слезой омыты,Ни девичье твое сердцеКротостью глубокойНе разжалобят, не тронутНесытого ока.Люди сыщут и погубятИ тебя, родная,Кинут в омут… и погибнешь,Бога проклиная.Не цвети ж, цветок мой вешний,Вешний, нераскрытый,Увядай скорей, покудаСердце не разбито.

20 декабря 1845

Вьюнища

«Проходят дни, проходят ночи …»

Перевод Н. Ушакова

Проходят дни, проходят ночи,Проходит лето. ШелеститЛист пожелтевший; гаснут очи,Заснули думы, сердце спит.И все заснуло… И не знаю,Живу ли я, иль доживаю,Или по свету так влачусь,Ведь уж не плачу, не смеюсь…Доля, где ты? Доля, где ты?По тебе тоскую!Если доброй жалко, боже,Дай хоть злую, злую,Но не дай спать ходячему.Спать, не просыпатьсяИ гнилою колодоюПо свету валяться.Дай мне жить, дай жить всем сердцем.Чтоб людей любило,А не дашь… так — злости, чтобыМир испепелила!Страшно быть в оковах, страшноУмирать в неволе,Но страшней, куда страшнееСпать на вольной воле —Умереть и не оставитьНи следа на свете,Чтобы люди — жил ли, не жил —Не смогли ответить!..Доля, где ты? Доля, где ты?По тебе тоскую!Если доброй жалко, боже,То дай злую! злую!

21 декабря 1845

Вьюнища

Три года

Перевод П. Панченко

{196}И день — идет и не идет,А года стрелоюПролетают, забираютДоброе с собою,Добрые уносят думы,Сердце разбиваютО холодный, острый камень,Аминь распевают,Аминь всему веселомуОтныне до века,И бросают на распутьеСлепого калеку.Незаметные три годаДаром пролетели,Но немало мне худогоПричинить успели.Бедное, опустошилиСердце молодое,Погасили все доброе,Разожгли все злое.Лютым холодом, морозомТу думу сковало,Что в московскую дорогуКатрю провожала,Что молилась с казакамиВ турецкой неволеИ звезду мою, Оксану,Счастливую долю,Горючими умывала…Пока не подкралисьЗлые годы да все этоСразу не украли.Горько, тяжело утратитьРодителей милых,Жаль супругу молодуюОпускать в могилу,Тяжело растить, лелеять,Братья мои, братья,Малых деток неумытыхВ не топленной хате —Горе им, но как же горькоГлупому такому,Что женой обзаведется,А она другомуЗа три гроша продаетсяДа еще смеется.Вот где горе! Вот где сердцеТотчас разорвется!Вот такое злое лихо И со мною было:Сердце людям доверяло И людей любило,И они его встречали,Хвалили, ласкали…А года тихонько крались,Слезы осушали,Слезы искреннего сердца;И прозрели очиУ меня тогда… Как глянул —Молвить нету мочи!Вкруг меня не люди — змеи,Только змеи злые…И высохли мои слезы,Слезы молодые.И теперь я свое сердцеЯдом злым врачую,Не пою теперь, не плачу,А совой кричу я.Так-то, люди. Поступайте,Как вы там хотите:То ли громко осуждайте,То ль тайно хвалитеМои думы, будь как будет,Не вернутся сноваМои годы молодые,Веселое словоНе вернется… И я сердцемК вам не возвращуся.И не знаю, где я будуИ где я приткнуся,Кто поговорит со мною,Кого успокою,Перед кем родные думы,Не боясь, открою?Думы мои! Годы мои,Три тяжелых года.Кто ж детей моих пригреет —Злых и невеселых?Не ищите, где погреться,Спите дома, дети…Я ж собрался встретить новый,Год четвертый встретить.Здравствуй, в свитке прошлогоднейНовый год! Четвертый!Что несешь ты УкраинеВ котомке потертой?«Благоденствие, что беднымС манифестом снится»{197}.Ну что ж, иди, да не забудьНужде поклониться.

22 декабря 1845

Вьюнища

Завещание

Перевод А. Твардовского

Как умру, похоронитеНа Украине милой,Посреди широкой степиВыройте могилу,Чтоб лежать мне на кургане,Над рекой могучей,Чтобы слышать, как бушуетСтарый Днепр под кручей.И когда с полей УкраиныКровь врагов ПостылыхПонесет он… вот тогда яВстану из могилы —Подымусь я и достигнуБожьего порога,Помолюся… А покудаЯ не знаю бога.Схороните и вставайте,Цепи разорвите,Злою вражескою кровьюВолю окропите.И меня в семье великой,В семье вольной, новой,Не забудьте — помянитеДобрым, тихим словом.

25 декабря 1845

в Переяславе

Лилея

Перевод М. Комиссаровой

{198}«За что меня, как росла я,Люди не любили?За что меня, как выросла,Бедную, убили?За что они теперь меняВ дворцах привечают,Царевною называют,Очей не спускаютС красоты моей? Дивятся,Меня ублажают!Брат мой, цвет мой королевский{199},Ответь, умоляю!»«Я, сестра моя, не знаю», —И, сестру жалея,Королевский цвет склонился;Наклонился, рдея,Он к белому, поникшемуЛичику лилеи.И заплакала лилеяРосою-слезою…Заплакала и сказала:«Братец мой! С тобоюМы давно друг друга любим,А не рассказала,Как была я человеком,Сколько я страдала…Мать моя… о чем она,О чем так скорбела,На меня, на свою дочку,Смотрела, смотрелаИ плакала… Я не знаю,Мой любимый братец,Кто принес ей столько горя?Я была дитятей,Я играла, забавлялась,А она все вялаДа нашего злого панаКляла-проклинала.И умерла… А меня панВоспитал, проклятый.Я росла и подрасталаВ хоромах, в палатахИ не знала, что я дочка,Дочь его родная.Пан уехал в край далекий,Меня покидая.И прокляли его люди,Хоромы спалили…А меня, за что — не знаю,Убить не убили,Только длинные мне косыОстригли, накрылиМеня, стриженую, тряпкой,Еще и смеялись.А евреи и те дажеНа меня плевали.Так-то вот на свете, брат мой,Со мной поступали.Молодого, короткогоМне дожить не далиЛюди веку. Умерла яЗимою под тыном,А весною расцвела яЦветком при долине,Цветком белым, как снег белым!Лес развеселила.Зимой люди… о, боже мой!В хату не пустили.А весною, словно диву,Мне они дивились,Я девушек украшала,И для них я сталаЛилеею-снегоцветом;И я расцветалаИ по рощам, и в теплицах,И по светлым залам.Скажи ты мне, милый братец,Королевский цветик,Зачем же бог меня сделалЦветком на сем свете?Чтоб людей я веселила,Тех, что погубилиИ меня и мать?… Всещедрый,Святой боже милый!..»И заплакала лилея,И, ее жалея,Королевский цвет склонился;Наклонился, рдея,Он к белому, поникшемуЛичику лилеи.

[Киев, 25 июля 1846]

[Нижний Новгород, 6 марта 1858]

Русалка

Перевод В. Инбер

«Родила меня роднаяВ палатах красивыхИ сошла со мною ночьюВниз к Днепру с обрыва.И в Днепре она купалаМеня темной ночкой,Поучала: «По теченьюПлыви, моя дочка.Да выплывай русалкою.Завтра, среди ночи,Я выведу гулять пана,Ты и защекочешьТого пана, моя радость:Пускай не смеетсяНадо мною, молодою,Пускай пьет-упьетсяНе моими кровь-слезами —Синею водоюДнепровскою… Пусть гуляетС дочкою, с тобою.Плыви ж, моя родимая,Моей дочки малойНе обидьте, волны! волны!» —Да и зарыдала —Убежала. А я плыла,Гонима волною.Пока сестры не встретили,Не взяли с собою…Уж неделя, как расту я,С сестрами гуляю.В час полуночный из домуОтца поджидаю.А быть может, как бывалоПод тем грешным кровом,С паном любится-пируетМать родная снова?…»Тут умолкла русалочкаИ в Днепре плеснулась,Как плотичка. Только веткаТихо покачнулась.Что-то матери в богатыхНе спится палатах:Пана Яна нету дома.Тоскою объята —Вышла, подошла к обрыву,Вспомнила тут дочку,Как купала, не молчала,Дитя поучала.Ну, да что об этом думать!Что прошло, то сплыло.И пошла к себе в палаты,Да не тут-то было!Не опомнилась — догналиЕе водяницы,Да как начали, как сталиС ней играть-возиться.Радешеньки, что поймали, —Вот была потеха!Под конец швырнули в невод…Что тут было смеха!Одной только русалочкеБыло не до смеха.

[Киев, 9 августа 1846]