Кобзарь: Стихотворения и поэмы - Тарас Шевченко

[Орская крепость, 1848]

[Петербург, 1858]

«Ой, гляну да погляжу я…»

Перевод Н. Сидоренко

{260}

Ой, гляну да погляжу яНа степь и на поле:Может, даст бог милосердныйХоть под старость волю?Пошел бы я на Украину,К родимому дому,То-то были б дома радыБедняге седому!Смог бы малость отдохнуть я,Богу помолиться;Там бы… да подумать страшно:Этому не сбыться.Как в неволе, без надеждыЖизнь прожить? Не знаю.Друзья мои, научите, —Голову теряю!

[Орская крепость, 1848]

«Не дай ты никому того же…»

Перевод Н. Сидоренко

Не дай ты никому того же,Что мне, старому, дал, боже, —На чужбине, без свободыПонапрасну тратить годы.

По лугам-степям пойду я,Разгоню кручину злую.Только вот беда какая —Погулять-то не пускают.

[Кос-Арал, 1848]

[Цари]

Перевод Л. Вышеславского

{261}Сестрица бога Аполлона!Когда б случайно вы хоть раз,Старушка, навестили насИ, как бывало во дни оны,Возвысили б свой божий гласДо оды пышно-величавой,Я тоже начал бы, пожалуй,Особ высоких воспевать.А то, уж если вам сказатьЧистосердечно, по-простому,Мне надоели мужики,Покрытки все и барчуки;Хотелось бы мне сбить оскомуНа главах батюшек-царей,На всех помазанниках божьих…Да не решусь, а коль поможешь,Покажешь мне, как тех гусейОщипывать, то я, быть может,За чуб схвачу рукой своейСвятопомазанников этих.Покиньте же святой Парнас,Побудьте здесь, на грешном свете,И старенький свой божий гласВозвысьте, тетенька. И складноИ ладно, ну хотя бы раз,Хоть на минуту напоказВсех венценосцев выставляяИ ничего не пропуская,О них расскажем. В добрый часНачнем, советчица родная!

Безлюдно и тихо в Иерусалиме.Врата на запоре, как будто в домаДавидова града, что богом хранимы,Чума ворвалася. Но то не чума;Еще пострашнее лихая годинаСошла на Израиль: царева война!

Собравши немощные силы,Князья царевы, весь народ,Закрывши в городе кивот,На поле брани выходили,На поле бились, сиротилиСвоих покинутых детей.А в городе младые вдовыВ светлицах плачут, чернобровы,От малых чад своих очейНе отведут они. ПророкаИ ненавистного царя,Клянут Давида-главаря.А он, уперши руки в боки,По кровле кедровых палатВ одеждах пурпурных гуляет,Как кот на сало, взор бросаетНа Гурия-соседа сад.Там под деревьями в прохладе,В своем веселом вертограде,Вирсавия купалася,Как Ева средь рая,Гурия жена, цареваРаба молодая.Купалася тихо-мирно,Грудь белую мыла,Своего царя святогоЛовко окрутила.

На улице смерклось. И, тьмою объятый,Тоскует и дремлет Иерусалим.Давид, как безумный, царские палатыМеряет шагами… Властитель проклятыйСебе говорит: «Я… Нет, мы повелим!Я царь над всем народом божьим!И сам я бог моей земли!Я — все!..» Давиду позжеРабы трапезу принесли,Внесли сикер — питье хмельное,И царь сказал, чтобы в покоиРабы рабыню привелиК нему. И как бы ненарокомК святейшему царю-пророкуСама Вирсавия пришла,Откушала, питья хмельногоС пророком выпила, пошла,Чтоб после ужина такогоПрилечь с царем. А Гурий спал.Ему, бедняге, и не снилось,Что втайне от него творилось,Что из дому Давид укралНе золото, не серебро,А лучшее его добро —Его Вирсавию украл.А чтоб о том он не проведал,Давид-пророк убил соседа.И после перед целым светомПролил слезу, обворожилПсалмом седого Анафана…И, вновь веселый, снова пьяный,С своей рабыней закутил.

Давид, святой пророк и царь,Не слишком был благочестивый.Дочь у него была ФамарьИ сын Амон. Что тут за диво?Бывает так и у святых,Да все ж не так, как у простых,А вот как. Сын Амон счастливый,Красивый первенец царя,Хворает, видно, слег не зря.Давид и стонет и рыдает,В печали ризу раздираетИ сыплет пепел на главу.«Я без тебя не проживу,Мой сын, возлюбленное чадо,Моя единая отрада!Умрешь — я солнца не узрю,Я без тебя умру! Умру!»И царь спешит, рыдая, к сыну,Хоть ковыляет, а бежит,А сын его, как бык здоровый,Во храмине своей кедровойЛежит, — и трудно, а лежит.В душе смеется, а вздыхает,Отца, рыдая, умоляет,Чтобы сестра Фамарь пришла.«Молю отца и государя!Вели сестре моей Фамари,Чтоб мне лепешек испекла,Да чтоб сама и принесла.А я, вкусивши их, восстануС одра недуга». Утром раноФамарь спекла и принеслаОпреснок брату. Он за рукуЕе хватает, и ведет,И в темной храмине кладетСестру на ложе. В горе рукиОна ломает, из грудиКрик вырвался: «О, пощади,Амон, о брат мой, брат лукавый!Мой брат единственный! Я! Я!Сестра родимая твоя!Где от дурной я скроюсь славыИ от стыда? Такого братаИ бог и люди проклянут!..»Не помогло ничуть, — куда там!Так припеваючи живутЦаревичи на свете,Запоминайте, дети.

И дожил царь Давид на светеДо многолетья.Одрях совсем; и покрывалиИ грели ризами его,Но ими все ж не согревалиРабы владыку своего.Но отроки не оплошали(Они натуру волчью знали):Чтоб греть его, девиц нашли,Царевен лучше красотою,И к старику их привели —Да греют кровью молодоюОни царя. И разошлись,Замкнувши двери за собою.

Облизнувшися, кот старыйСлюни распускаетИ к одной сунамитянкеЛапы простирает.А она, себе на горе,Лучшая меж ними,Меж подругами, как будтоЛилия в долинеМеж цветами.Так вот онаСобой согревалаЦаря-старца; а девицыМеж собой игралиГоленькие. Как там онаГрела, я не знаю,Знаю только, что царь грелсяИ… и не позна «ю».

Перед дворцом своим гуляетВеселый старый Рогволод.Дружина, отроки, народВо злате вкруг него сияют.У князя праздник: ожидаетЛитвина — князя-жениха,Что сватается за Рогнеду.

Перед богами Лель и ЛадоОгонь Рогнеда развела,Драгим елеем полилаИ сыпала на пламя ладан.Вокруг, валькириям подобно,Танцуют, тешатся подруги.И поют себе:

«Гой, гоя, гоя!Новые покоиМы украсить радыГостям на усладу».

Встает густая туча пылиЗа Полоцком. И стар и младНавстречу князю поспешили,Бояре с челядью спешат.Сама Рогнеда с РогволодомПошла с подругами, с народом.

Не литовский князь ожидаемый,Сердцем избранный, хоть неведомый,А из Киева туром-буйволомИдет веприщем за РогнедоюВолодимир-князь с киевлянами.Пришли, и город обступилиКругом, и город подпалили.Владимир-князь перед народомУбил седого Рогволода,Поя народ, княжну поя,Отыде в волости своя,Отыде с шумом. И растли ю,Рогнеду эту молодую,И прогони ю, и княжнаБлуждает по миру одна…Кто ей поможет… Вот какиеТе венценосные, святыеКнязья-цари!

Чтоб палачи их покарали,Царей, проклятых палачей!Возни с царями, чтоб вы знали,Как дурень ходишь вкруг царей,Как подступиться к ним — не знаешь.И все никак не угадаешь,Что делать с поганью? Скажи,Сестрица бога Аполлона,Открой, голубка, укажи,Как пресмыкаться перед троном.Тебе, коль денег припасу,Монисто к пасхе поднесу.Запишемся с тобой в лакеи,Наденем новые ливреи,Да и начнем царей любить.Карандаши мне жаль тупить.Где воли нет для человека,Не будет там добра вовеки.Зачем себя в обман вводить?Пойдем в селения — там люди,А там, где люди, — славно будет,Там будем жить, людей любить,Святого господа хвалить.. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

[Кос-Арал, 1848]