Войти в Тень - Ольга Волоцкая

Вот люди идут по какой-то бесплодной местности, идут, идут…

Периодически я усмехался, глядя на нашего клиента, который разве что не облизывал древние изображения и шел вперед только тогда, когда Джонас настойчиво толкал его в спину. Я всегда поражался выдержке ирландца. Я бы уже просто бросил этот балласт где-нибудь по дороге. Но в Джонасе была сильна военная выучка – четко слушаться приказов, – бросать приказа не было, стало быть – вперед.

Через некоторое время мне стало совсем скучно, и я снова подключился к впереди идущему отряду. А точнее, к моей живой «видеокамере» – человеку-визору.

Зрелище было странное.

Полное ощущение, что с людьми слишком быстро стало что-то не в порядке. Больше всего это походило на наркотическое воздействие, но ничего похожего их память не сохранила. Я вопросительно посмотрел на Оскара, и тут мы услышали первый крик. Я остановился, даже не опустив ногу на хрустящий песок пола. Потом медленно вернул ее в предыдущее положение. Еще шаг назад и вбок, и я оперся спиной о стену. Мне нужно было внимательно посмотреть, что же там произошло.

…Люди бестолково топтались на месте. Быстро пересчитав всех по головам, я понял, что одного не хватает. Никто, разумеется, ничего не видел и не понимал. Герильерос вяло и бестолково переругивались, но ничего не делали. Глаза у всех были мутные, веки воспалены. Странно, меньше часа назад сюда зашли вполне здоровые, хоть и изрядно нетрезвые люди. Что же с ними могло случиться за то время, что я не наблюдал их путь?

Ответа не было. В головах людей, находящихся под кайфом, вообще трудно что-то уловить, да еще есть риск присоединиться к их состоянию, ментально нахлебавшись ощущений.

Наркотики обостряют восприятие, но контроль и рабочую конкретику сметают почти до полного исчезновения. Поэтому-то никто из паранормов добровольно и близко к ним не подойдет. Своя голова дороже, а про Дар и говорить нечего. Но я очень четко чувствовал, что без дури там не обошлось. Но когда? По дороге? Но как я мог не успеть заметить такое вмешательство? Все было очень неясно. По всему выходило, что наркотики были применены, а я этого даже не уловил. В волшебство я не верил, хотя иногда и очень хотелось. Индейские штучки? Возможно. Но тогда почему мы на них не попали? Я решил свалить все «отчего» и «почему» на голову Оскара.

– Оскар, они, кажется, под кайфом. Не знаю, когда успели. И что за препарат, тоже не знаю. Что-то галлюциногенное, точно, но…

– Кай, поставь на нас пузырь. На всех.

Пузырь – так на сленге называется защитное поле телекинетика. Кай серьезно кивнул и переместился в центр. В результате по коридору мы шли карточной пятеркой. Кай в центре, мы с Джонасом впереди, и Оскар с Лукасом – замыкающие. Я шел медленно, не разрывая контакта с чужим восприятием и проверяя каждый их шаг. Я уже понял, что выпускать людей из виду – себе дороже. А через полчаса мы уже проходили то место, где ориентировочно исчез первый. По всем параметрам, доступным нам без подключения техники Кая, коридор был чист. Останавливаться для исследований мы не стали, время поджимало. Интуитивно же никто из нас не чувствовал никаких подвохов. Так что, положившись на личную самоуверенность, мы просто спокойно прошли этот участок.

Мой человек-визор шел почти сразу за командиром и, возможно, это его и спасло. Во второй раз крик был еще более пронзительным и долгим, нежели предыдущий. И на этот раз герильерос остановились надолго и минут десять переговаривались. Приглушенные голоса, испуганные лица, однако назад опять никто идти не пожелал. И когда командир взмахнул рукой, все так же безропотно двинулись за ним.

Меня слегка удивила эта покорность. Насколько я знаю, местное население не похоже на безропотно идущее, куда скажут, стадо. А сейчас герильерос напоминали именно это. Возможно, это базировалось на чем-то, мне непонятном? И тут кстати всплыла запомнившаяся мне сцена, когда старик вручил что-то задержавшемуся командиру. Может, это имеет какое-то отношение к тому, что происходит? Может. А может, и нет. Почему-то вспомнилась еще одна фраза, но уже из другого источника, про «индейские штучки».

Участок тоннеля, где пропал второй человек, мы прошли минут через двадцать. И опять же: чистые стены, песчаный пол, недосягаемый потолок. Спокойствие и порядок.

Я покосился на Оскара.

– Предчувствия?

– Кай держит пузырь. Пока больше ничего.

– О 'кей.

…А коридор все тянулся и тянулся. Мы, кажется, шли уже более двух часов. Сюжеты процессии на стенах стали явно повторяться. И Лукас уже перестал липнуть к каждой из них с мыслями:

«Когда вернемся, приеду сюда с экспедицией, и все эти шедевры – мои!»

Он тоже подустал и старался размеренно идти рядом с Оскаром.

От группы впереди мы держались на расстоянии в полкилометра.

Люди там начали уставать. Несмотря на их выносливость, сил у них оказалось все-таки маловато. К тому же эти непонятные воздействия странного коридора могли подкосить и куда более здорового человека.

И тут коридор расширился и стал похож на диковинный раскрывающийся каменный раструб.

– Вода! Вода!

Восторженные голоса усталых герильерос были такими громкими, что их можно было услышать даже на нашем расстоянии и не особо прислушиваясь.

И теперь я смог ясно увидеть, как же отразилось на людях путешествие сквозь разрисованный коридор. Поразительно, совершенно иначе, чем на нас.

Во-первых, мы не очень-то устали и уж тем более не стали бы так орать при виде какой-то воды – у каждого была фляга с водой в куртке, а у меня, например, и вторая – с коньяком. Наша одежда, несмотря на некоторую запыленность, даже вполовину не стала такой грязной, как у них. Складывалось впечатление, что мы и эти люди шли совершенно разными путями, хотя вывело нас к одной и той же точке.

Я обернулся на Оскара и поднял руку. Мы стали ждать.

Герильерос подбегали к воде, на ходу втыкая остатки факелов с песок и радостно срывая с себя верхнюю одежду. Даже не думая о какой-либо предосторожности, залезали в воду, не снимая обуви, плескались. Их восторг был настолько велик, что мне показалось, они забыли, зачем вообще сюда пришли. Но предводитель, конечно, не дремал. Он мудро дал своим людям порадоваться с полчаса, а потом толкнул пламенную революционную речь.

Чего в ней только не было – и предки революции, и подлые завоеватели, и даже возможность сделать из этого места элитную точку отдыха для своих. Бред, конечно, но, слушая все это, многие из бойцов даже не улавливали смысла, а, скорее, просто подпадали под воздействие интонации и обаяния своего предводителя и соглашались на что угодно. В чем в чем, а в пламенных речах их командир был определенно талантлив. Даже я усмехнулся и мурлыкнул под нос что-то бравурное из старых маршей. Джонас удивленно и обеспокоенно на меня посмотрел. Я подмигнул ему и снова переключился на визора.

Подземное озеро, к которому вышли наши невольные проводники, имело в диаметре около двух с половиной километров. Абсолютно гладкое и спокойное, как зеркало без отражения. Темная вода, подсвеченная факелами, была так прозрачна и тиха, что создавала впечатление мертвой. Командир герильерос выкрикнул еще один бессмысленно бодрящий клич, и несколько новых факелов, вспыхнув, дополнили картину, улучшив освещение. И стало понятно, что поход отнюдь не закончился. Мы-то в этом были уверены, а вот большинство из увлекшихся людей, кажется, и не догадывались вовсе.

Из озера на берег каменным плоским выступом выходило нечто, похожее на исполинский хвост. Герильерос во главе с предводителем окружили его, разглядывая и пинками проверяя на крепость. Камень лежал неподвижно. Хвост этот напомнил мне какую-то рептилию.

– Крокодил, – предложил сравнение Кай.

Конечно, если приглядеться, то проступающая в неверном свете чешуя, гребень и даже зеленоватая расцветка старого камня напоминали шкуру именно этого хищника.

А я представил себе размеры монстра с таким хвостом, и меня ощутимо передернуло.

Но наши партизаны были точно уверены, что это камень и ничего, кроме камня. Похоже, они совсем забыли про своих товарищей, которых потеряли совсем недавно в расписном коридоре.

Люди вскарабкивались на каменный выступ, недвусмысленно указывающий им дальнейшее направление. И, насколько хватало света их факелов, было видно, как этот самый хвост, перетекая в гигантскую волнистую спину, уходил через озеро в неразличимую даль. Этакие «русские каменные горки» по-ацтекски.

Командир уверенно взобрался на каменного монстра и, призывно махнув рукой в последний раз, двинулся вперед, остальные же, потянулись за ним. Даже при нашей жесткой иерархии в команде вряд ли кто-нибудь при таком приключении не задал бы ни одного вопроса. Я обеспокоенно заглянул в их головы глубже. Эйфория. Полная и незамутненная. Я в тревоге просигналил Оскару, но тот лишь пожал плечами, давая понять, что с нами-то все в порядке, и, значит, не о чем беспокоиться. Мы подошли ближе. Чем дальше удалялись наши революционеры, тем ближе мы подходили к выходу из коридора. Наконец, когда мы вышли к самому берегу озера, их факелы всего лишь оранжевыми точками мелькали на гладком камне диковинного «моста через Стикс», как я мысленно назвал его. Хотя, конечно, Стикс – это река, а не озеро, но от этой безжизненной, темной воды веяло чем-то, очень напоминающим о реке мертвых.