Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Милисса Романец

оборвал внутри. Золотые нити её энергии, питавшей и усиливавшей тварей. Острая, разрывающая боль в теле и на сердце.

Ощущение бесконечного падение во тьму ледяной пропасти с того момента не покидало Сибилла.

Он верил, чувствовал, знал, что если бы тогда Фэй встала на его сторону, к нему и близко не подошёл ни один Оживший. И как бы ни хотелось обмануться, Сибилл прочёл во взгляде Фэй свой приговор. А золотая паутина энергии, тянувшейся от неё, доказывала, что за нападением на него Оживших стояла она.

Это оставило незаживающую рану. Не на теле, а глубоко внутри.

Несмотря на когда-то высказанное Фэй сожаление о том, что его невозможно убить, Сибилл не хотел верить в то, что она на самом деле оказалась на это способна. Вот только факты не зависели от его желаний и высвечивали совсем иное положение дел, чем то, на которое он рассчитывал.

Первое время он всё ждал Фэй и того, что она придёт, всё ему объяснит и развеет страшные подозрения. Надеялся, что как-то всё уляжется, утрясётся и будет, пусть не по-старому, но хотя бы сносно.

Фэй не пришла. Исчезла из мира, не попрощавшись, словно ей было наплевать, существует он ещё или нет. Она и раньше не хотела говорить и что-то ему объяснять.

Её вновь будто забыли все, кроме него. Всё же этот эффект не был случайностью. Сибилл впервые задумался, а вспомнил бы сам о Фэй, если бы она могла забрать память и у него? Пришло моментальное понимание, что «да», она заставила бы его забыть. Если бы могла.

Может потому и боялась его, что ничего не могла с ним сделать? Свежее воспоминание предательства и предсмертной агонии напомнило, что кое-что Фэй всё же могла и делала.

Капля за каплей набиралось затопившее его осознание. Она едва терпела его. Отказалась от него. Стремилась оставить позади, как только представлялся такой случай. Даже не пыталась понять. Злилась на него. Гнала от себя. Обижала. Причиняла боль. Бросала полные презрения взгляды. Не любила и не хотела. Кажется, Фэй просто… ненавидела его?

Он-то, думал, что, невзирая на страхи и опасения, предубеждение и запреты, на самом деле Фэй любит его. Видимо, он опять принял собственные желания за действительность.

Мысль, что она хотела его смерти, неумолимо, как солнце, всходила над горизонтом его души, выжигая всё на своём пути.

Хорошо, что в этот раз, когда его жизнь в очередной раз осыпалась больно ранящими осколками разбитых надежд, рядом была Аи. Подруга, которая, никогда, ни при каких обстоятельствах не забывала и по своей воле не бросала его. На этот раз она вновь, как и когда-то в глубоком детстве, разделила с ним всю горечь и печаль его обиды и поражения, всю боль и невозможность принять новый удар судьбы. Аи осталась с ним, даже когда он сам себе казался жалким и слабым.

Сибилл всё силился угадать, что между ними пошло не так, но без Фэй эта затея заранее оказалась обречена на провал. Впрочем, факты один за другим выстраивались в цепочку и приносили кое-какую определённость.

До того, как Фэй поняла о нём что-то разрушительно важное, она ещё готова была мириться с его присутствием и привычками, так раздражавшими её. Но что-то уничтожило возможность их мирного сосуществования. Факт, через призму которого, Фэй теперь смотрела на него абсолютно безжалостным взглядом.

Была ли это догадка, что он преследует её?.. Когда она поняла, что его появление у зверолюдей не случайность, а результат целенаправленных действий, именно тогда всё окончательно разладилось. Кажется, он чем-то мешал её планам. Последнее, о чём она просила его, не ходить за ней из мира в мир… А значит идти было нужно.

Она упоминала…

О множестве миров. О возможности путешествовать между ними. А ещё Фэй сказала, что мир Оживших только начал своё существование, и он ей верил. Даже если все факты говорили об обратном, всё равно верил. Просто чувствовал, что она не врёт. В этом свете оговорки про богов звучали совсем не как случайная информация. Особенно от Фэй, которая ощущалась, чуть ли не всесильной и всеведущей. Могла ли она быть богиней? Или пришельцем со сверхспособностями, которому даже космический корабль для путешествий между мирами не нужен?

Вроде бы она упоминала про какое-то задание или миссию. А может это он уже сам додумал или так её понял? Но главное, что в своём деле, каким бы то ни было, она не являлась самостоятельной независимой единицей, предоставленной самой себе. Её действиями и выводами явно кто-то руководил. Тот, кого Фэй назвала «наставником».

Сибилл не мог отказаться от мысли, что кто-то другой, а не Фэй, виноват, в её отказе от него. Он готов был оправдывать Фэй до бесконечности и обязательно простил бы ей всё. Только сомневался, что ей нужны его оправдания и прощение.

Обвинять кого угодно, кроме неё, было проще. Поймав себя на этом, Сибилл только горько усмехнулся. Он постоянно совершал одну и ту же ошибку. Не принимал те ответы Фэй, которые ему не нравились. Сколько ещё раз она должна напрямую ему отказать, чтобы до него это окончательно дошло?

И всё же… Всё же он не мог её отпустить.

Предельно ясно, что договариваться следует не с Фэй, а с тем, кому она подчиняется. С Фэй он уже пробовал разговаривать, пора было менять тактику. А для этого необходима информация, источник которой у Сибилла имелся только один.

Он нежно погладил выбившуюся из одеяла и одиноко свисавшую прядь волос.

— Ты меня в любом случае уже не простишь, слишком упрямая. Так есть ли смысл обманываться дальше? — прошептал Сибилл, ощущая необходимость говорить и оправдываться, даже если это было совершенно бесполезно.

В этот раз по прибытии в новый мир ему повезло сразу попасть в нужное место к нужным людям. Они называли себя «оппозицией эмоциональным импотентам» и признали Сибилла за своего лишь потому, что он способен чувствовать.

Целый подземный город времён древних войн этого мира, когда люди жили под землёй, был заселён одержимыми либо доживавшими последние дни, либо перешедшими на уровень эмпатов.

Сибиллу дали кров и пищу, поделились информацией об окружающем мире. Но самое главное ему помогли найти Фэй, ведь она даже не стала имя своё менять, а потом и выкрасть её из-под носа у экзорцистов.

— Ну что нашёл свою пропажу? Это она? — налетел на него Ву Чэн — сын главы оппозиции Ву Лю.

— Она. Спасибо тебе, друг! — Сибилл улыбнулся Ву Чэну.

Если бы не феноменальные