Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

руки. Самым зловещим из всех событий стало воззвание, уподоблявшее Эдварда трем монархам, известным своим неподобающим образом правления, трем английским королям, свергнутым и развенчанным: Эдварду Второму, Ричарду Второму и несчастному Гарри Ланкастеру.

Уилл Гастингс моментально откликнулся на призыв Эдварда и, не теряя времени, присоединился к своему суверену в замке Ноттингем. Вудвиллы также стремительно отбыли. Энтони Вудвилл поехал в норфолкские владения, граф Риверс с сыном Джоном двинулись в направлении Уэльса. Ричарду было бы любопытно выяснить, Эдвард выслал родственников из Ноттингема в целях их же безопасности, как истинные мишени воззвания Уорвика, или Вудвиллы сбежали самовольно? Однако вопросов брату Ричард не задавал. Единственным способом для него принять королеву Эдварда стала сдержанность в обсуждении когда-либо Вудвиллов с монархом.

После трех тревожных недель ожидания в Ноттингеме, король решил отправиться на юг, намереваясь объединить силы с приближающимися войсками лорда Герберта и лорда Стаффорда. Этим утром они добрались до крохотного городка Олни и совершили привал для перекуса и утоления жажды, пока Эдвард выслал разведчиков удостовериться, что дорога впереди свободна. Вскоре они вернулись с беспокоящими известиями о внушительных силах, медленно появляющихся с юго-запада. Эдвард сделал выбор в пользу остановки в Олни, пока не подтвердятся первые отрывочные донесения.

Сейчас Ричард с Уиллом Гастингсом стояли на ступенях постоялого двора, ставшего их главным штабом. Молодой человек ел впервые за последние восемь часов. Ричард был слишком взвинчен, чтобы питаться, несмотря на то, что у него в руках находились лишь ломоть белой булки и кружка эля, ставшие торопливым завтраком на рассвете. Вместо нормального приема пищи он стоял на улице перед гостиницей, изумляясь, как пейзаж может быть столь обыденным, словно этот день походил на другие такие же. Ричард обернулся, чтобы вернуться внутрь, когда послышались крики.

Вниз по улице несся всадник, стегая скакуна с бешенством, вызвавшим инстинктивное неодобрение Ричарда. Он приостановился, чтобы пронаблюдать за дальнейшим развитием событий. Наездник не был одним из посланных на разведку людей, но юный герцог сразу понял, что-то пошло неправильно, совсем неправильно.

Всадник направлялся к трактиру, ведомый советами, которые выкрикивали несколько жителей городка. Он уже довольно близко подъехал к Ричарду, чтобы можно было признать эмблему на груди посыльного, знак отличия лорда Герберта. Частота биения сердца Ричарда внезапно ускорилась, то же самое случилось с его пульсом и дыханием. Когда неизвестный выпал из седла, герцог Глостер ринулся вперед, схватив взмыленное животное за узду.

'Вы прибыли от лорда Герберта? Какие новости привезли с собой?'

Посыльный был не намного старше Ричарда. Он не признал брата короля, но услышав властность в его голосе, ответил без колебаний.

'Путь на юг прегражден! Огромное и прекрасно вооруженное войско! Я почти запутался в числе его рядов!' Он начал задыхаться, на миг оперевшись на равно измученного коня.

Ричард выдавил из себя вопрос. 'Под чьим командованием?'

'Архиепископа Йоркского'.

Ричард затаил дыхание. Заметив взгляд Роба Перси, он горько заметил: 'Видимо, кузен был готов сменить сутану на кирасу'. С усилием вернувшись мыслями к человеку лорда Герберта, Ричард снова спросил:

'Что с лордом Гербертом? Когда он достигнет Олни?'

Теперь юноша понял, кем был человек перед ним. Он засомневался, но потом сказал: 'Мой господин... он не приедет. Лорд Герберт мертв. Шесть дней тому назад лорд Герберт и лорд Стаффорд встретились с войсками Робина из Редейсдейла и графа Уорвика. Недалеко от Банбери, в местечке с названием Эджкот. Господин, наша армия оказалась изрублена. Лорд Герберт с братом попали в плен. Уорвик, он... он приказал отрубить им головы, господин. За выступление против их законного короля. Это было убийство, Ваша Милость. Другим словом, кроме как убийством, их казнь не назвать'.

Ричард внимательно посмотрел на него. Поверить в услышанное было не просто. Юноша не мог стоять здесь, в лучах солнечного света, и слышать, как чужой человек озвучивает то, что являлось смертным приговором для него, для Неда, для всех них.

Ричард обернулся, увидел, что Роб Перси уже стоит рядом и взирает на него распахнутыми от ужаса глазами. Потом он заметил и другие лица, - внутренний двор внезапно заполнился солдатами, притихшими от потрясения и, как один, не сводящими с него взгляда.

Ричард сглотнул и выдавил слова из горла, стянутого до такой степени, что даже слюна могла с трудом просочиться через него. 'Лучше всего вам пойти со мной. У Его Королевской Милости появятся вопросы'.

С посыльным, следующим за ним по пятам, Ричард прошествовал ко входу в трактир, люди отходили в стороны, освобождая для него дорогу. Стоило оказаться внутри, как сдерживаться далее не получилось. Молодой человек взлетел по ступенькам, перепрыгивая сразу через три, и ворвался в комнату брата, задыхаясь так сильно, что говорить было невозможно. Тем не менее, Эдварду хватило и беглого взгляда на Ричарда, дабы вскочить на ноги с богохульственным ругательством.

'Нед, тебе следует убраться отсюда, причем быстро!' Лицо Уилла Гастингса было пепельно бледным. 'Сейчас, не задерживаясь!' Ричард согласился от всего сердца, но придержал язык, в ожидании ответа брата. Эдвард странно примолк, услышав, как Ричард выдохнул новости о событиях при Эджкоте. Он внимал, не прерывая, отчету посланца о битве, ставшей провалом командования для Герберта и Стаффорда.

Согласно словам юноши, их армии встретились при Банбери по взаимной договоренности, но на месте командующие рассорились из-за вопроса размещения войск. Стаффорд так разозлился, что отдал приказ своим людям отходить, продвигаясь вперед. Таким образом, Герберт остался один к тому моменту, когда наемники Робина из Редейсдейла без предупреждения напали на него. Он доблестно сражался, но ко времени появления возможности для Стаффорда вернуть солдат на подмогу Герберту, было уже поздно. Робин из Редейсдейла одержал победу, и Стаффорд понял, что схватился не только с ним, но и графом Уорвиком, пришедшим завершить разгром обеих йоркистских армий.

Гастингс выругался с редкой для него свирепостью, услышав рассказ о бойне. Однако