Краткая история всего - Кен Уилбер

часть 2

В.: Мы обсуждали внутренние трансформации, которые происходят «на пути к глобальному», и все те проблемы, которые могут помешать возникновению этого глобального сознавания.

К. У.: Да, и мы подошли к моменту смены парадигмы от доконвенциональных форм сознавания к конвенциональным — от вехи 3 к вехе 4, особенным признаком которой является способность принимать на себя роль другого. И в этой смене мы видим продолжение тенденции к снижению эгоцентризма. На самом деле общее направление развития у людей — телос человеческого развития — стремится ко всё менее и менее эгоцентрическим состояниям.

В общем и целом это так. Великая битва во вселенной всегда происходит между эволюцией и эгоцентризмом. Эволюционная сила, влекущая к порождению большей глубины, синонимична силе, влекущей к преодолению эгоцентризма, обнаружению всё более широких и глубоких целостностей, развёртыванию всё более крупных союзов. Молекула преодолевает эгоцентризм атома. Клетка — эгоцентризм молекулы.

И нигде эта тенденция не находит лучшего выражения, нежели в человеческом развитии. Эволюция против эгоцентризма

В.: Значит, эволюция — это постоянное уменьшение эгоцентризма.

К. У.: Да, это непрерывная децентрация. Говард Гарднер предлагает чудесный обзор исследований в данной сфере, и я хочу зачитать краткую цитату из него, ибо ею всё сказано.

Он начинает с упоминания того, что развитию, в общем, свойственно «уменьшение эгоцентризма». И далее он продолжает: «Маленький ребёнок всецело эгоцентричен: это не значит, что он думает о себе эгоистично, а напротив — что он неспособен думать о себе. Эгоцентрический ребёнок неспособен отличить себя от остального мира, он не отделил себя от других и от объектов. Посему он чувствует, что другие разделяют с ним его боль и его радость, что его лепет всегда будет понят, что его перспектива разделяется всеми людьми, что даже животные и растения участвуют в его сознании. Играя в прятки, он будет „прятаться“ прямо на виду у других, ведь его эгоцентризм не позволяет ему понять, что другим очевидно его местонахождение. Всю траекторию человеческого развития можно рассмотреть как продолжающееся уменьшение эгоцентризма».

В.: Стало быть, нарциссизм и эгоцентризм наиболее выражены на вехе 1, а в дальнейшем постепенно уменьшаются?

К.У: Вот именно! Ведь на данной стадии личность наименее дифференцирована и нарциссизм проявляется в своём худшем виде!

Это самоцентрирование несколько уменьшается, когда отождествление младенца переключается от физиоцентрического пространства к биоцентрическому — от вехи 1 к вехе 2. Ребёнок более не считает физический мир продолжением себя, ибо физическая самость и физический мир теперь дифференцированы. Но эмоциональная самость и эмоциональный мир всё ещё не отделены, так что весь эмоциональный мир рассматривается в качестве продолжения самости, — эмоциональный нарциссизм находится на своём пике! Биоцентрическая, или экологическая, самость вехи 2, таким образом, всё ещё глубоко эгоцентрична. Она считает: то, что она чувствует, чувствует и весь мир.

Нарциссизм уменьшается или вновь снижается с образованием концептуальной самости (веха 3). Самость теперь представляет собой концептуальное эго, однако это эго всё ещё не может принять на себя роль другого, а значит, раннее эго всё ещё преимущественно нарциссично, доконвенционально и эгоцентрично.

Поэтому я иногда обобщаю вышеупомянутое постепенное снижение нарциссизма как переход от физиоцентризма к биоцентризму и эгоцентризму, при этом понимая, что все три стадии в общем смысле эгоцентричны, но во всё меньшей и меньшей степени. И вся эгоцентрическая перспектива переживает ещё один радикальный сдвиг, когда формируется способность принимать на себя роль другого. В этот момент эгоцентризм сменяется социоцентризмом. Веха 4 (продолжение): социальные сценарии жизни

В.: Другими словами, начинается веха 4.

К. У.: Да. На этой стадии для меня жизненно важным становится не то, как мне приспособиться к своим биологическим влечениям, а то, как мне приспособиться к моим социальным ролям, моей группе, моим сверстникам или, если взять шире, как мне приспособиться к моей стране, моему государству, моему народу. Я теперь принимаю на себя роль другого, и то, как мне приспособиться к другому, обретает ключевое значение. Я вновь децентрировался, вновь дифференцировался, вновь трансцендировал: моё эго теперь не единственное эго во вселенной.

Следовательно, эта социоцентрическая позиция является крупной трансформацией — или сменой парадигмы — от предыдущих особенно эгоцентрических позиций первых трёх вех развития. Но заметьте: с вехой 4 забота и участие расширяются от меня к моей группе, но не далее! Если вы являетесь членом группы, членом моего племени, моей мифологии, моей идеологии, тогда вы тоже «спасены». Но если вы принадлежите другой культуре, другой группе, другой мифологии, другому богу, тогда вы прокляты навеки.

Итак, эта социоцентрическая, или конвенциональная, позиция, как правило, очень этноцентрична. Забота и участие расширяются от меня до моей группы, и на этом расширение останавливается.

Поэтому я также называю эту конвенциональную, или социоцентрическую, позицию термином мифическое участие. Мировоззрение вехи 4 всё ещё мифологично, так что забота и участие распространяются на всех, кто верит в эту же мифологию, эту же идеологию, эту же расу, это же вероучение, эту же культуру, и только. Если ты участник мифа, то ты мне брат или сестра. Если нет, катись к чёрту!

Другими словами, я способен децентрироваться от моего эго к моей группе, но я ещё не— способен децентрироваться от моей группы. Моя группа — это единственная группа во вселенной. Я ещё неспособен перейти от социоцентризма и этноцентризма к подлинно мироцентрической, универсальной, или глобальной, позиции — децентрированной, универсальной, плюралистической позиции. Но я медленно, но верно движусь в этом направлении! Я на пути к глобальному, причём каждая стадия на этом пути знаменуется более глубокой децентрацией, уменьшением эгоцентризма, уменьшением нарциссизма, трансценденцией более поверхностного, раскрытием большей глубины. Децентрация, трансценденция, снижение эгоцентризма — вот сколько слов для обозначения одного и того же, всё того же самого телоса эволюции.

И на самом деле постконвенциональная, глобальная, или мироцентрическая, позиция представляет собой следующую веху, или веху 5.

В.: Хорошо, но давайте сначала закончим с вехой 4. Отождествление переходит от эгоцентризма к социоцентризму.

К. У.: Да. Самость более не соотносится только или преимущественно со своим телом и его непосредственными импульсивными побуждениями, но ещё и вовлекается в мир ролей и правил. Самость встретится со всевозможными сценариями или ролями и правилами для заучивания, которые ей предстоит проигрывать.

Большинство из этих сценариев полезны и совершенно необходимы: они остаются средствами, при помощи которых вы вытягиваете себя из самих себя, погружая в круг межсубъективной культуры, круг заботы и участия, отношений и ответственности, когда начинаешь видеть в других свою расширенную самость и распространять на них заботу. Вы видите мир глазами другого и, таким образом, находите более широкое сознание, которое сияет за пределами клетки «меня» и «моего».

Но некоторые из этих сценариев искажены, жестоки или дезадаптивны, и когда с этими сценариями случается что-то не то, мы называем это «сценарной патологией». Личность окружает себя всевозможными ложными и искажёнными социальными масками и мифами («я плохой человек, я никуда не гожусь, я ничего не могу правильно сделать») — всеми этими жестокими сценариями, травмирующими и ранящими индивида.

Всё это, если говорить вкратце, ложь. Все эти ложные сценарии являются разновидностью лжи на данном уровне, и ложная самость живёт этой социальной ложью. Она не просто потеряла связь со своими эмоциями, она потеряла связь с той самостью, которой она может быть в мире культуры. Потеряла связь со всеми положительными ролями, которые она могла бы на себя принять, если бы не продолжала убеждать себя в своей неспособности это сделать.

В.: Именно с этим, как правило, и работают когнитивные психотерапевты.

К. У.: Да, а также специалисты по семейной психотерапии, транзакционному анализу, нарративной психотерапии, если упомянуть лишь некоторые. Речь здесь не столько о раскапывании прошлого и более ранних вех развития в попытке обнаружить и раскрыть какие-то захороненные эмоции или импульсивные побуждения, хотя и это тоже может наблюдаться. Скорее речь идёт о прямой атаке на эти ложные и искажённые правила, сценарии и игры. Эти сценарии — просто неправда, они не основываются на имеющихся сейчас опытных фактах, они суть ложь и мифы. Они прицеплены к мифической установке, которая не будет себя обнажать перед лицом рациональных фактов.