До последнего вздоха - Лариса Павловна Соболева

— Нет. Опять мне дать три клятвы?

— Не надо, я тебе верю.

— Только не обещаю, что не буду приставать, главное, ты не разболтай бабушке, вот ее я, честное слово, боюсь.

И выключил свет, а Катя рассмеялась…

Наши дни. Время собирать камни

Директор Зуйков встретил утром Асю и ее брата у дверей музея словно близких родственников, они поджидали его. Он искренне радовался им, пригласил в кабинет, по пути провел небольшую экскурсию:

— Это и есть дворец баронессы Пасхиной. Здесь практически ничего не изменилось, только еще два зала оформили как краеведческие, это было еще при прежнем директоре.

— А кто был директором?

— Екатерина Васильевна Тормасова. Удивительная личность, преданная своему делу до фанатизма, она каждый угол сохраняла, каждую планку. А это основной зал, бальный. Конечно, намного меньше, чем в Элизиуме, Пасхина не соревновалась с Беликовым, воздвигая свой дворец, но это не единственная ее собственность, она имела дома в Москве и Северной столице. Зал уютный, верно? Здесь у нас проходят важные городские мероприятия. А тут административные кабинеты, штат у нас приличный. Что же вас привело ко мне?

Последний вопрос он задал, когда в его кабинете они расселись вокруг директорского стола. Начала Ася неуверенно, ее остановил Аристарх и сказал, что сам объяснит, ему проще это сделать, чем ей, сестре помешают эмоции. Он показал Зуйкову снимки в смартфоне:

— Эти рисунки мы обнаружили на стене вашего замка в самом начале, когда привозили материалы в Элизиум. Сначала этот… потом этот… А вчера вот этот. Из нас никого ночью не было в замке, кто-то проник и намалевал смерть с косой.

Зуйков был явно шокирован сатанинскими символами, пересматривал фотографии в смартфоне Аристарха, пожимал плечами и резюмировал:

— Бред какой-то! Глупость. А вы как трактуете эту мазню?

— Я не все рассказал. На мою сестру было совершено нападение…

— Да, да, я в курсе, — перебил Зуйков. — Пострадал и Егор Суворин, кстати, как он себя чувствует?

— До сих пор в коме, — сообщила Ася.

— Мне очень жаль, очень, так ужасно все это… — сокрушался Зуйков. — Только не пойму, чем я могу помочь?

— Мы связываем рисунки и нападение с продуманной интригой против нас, кто-то очень не хочет восстановления замка. Отсюда и нападение на мою сестру, Егор внезапно появился, стал защищать ее и получил тяжелую черепно-мозговую травму, кость вошла прямо в мозг. Вы не знаете, кто может быть заинтересован в… скажем, в том, чтобы Элизиум остался руинами?

Откинувшись на спинку кресла, Зуйков выпятил губу, думал, постукивая пальцами по столу, и развел ладони в стороны:

— Даже не представляю. Видите ли, горе-романтиков полно, ищут клад, некоторые считают, что он там.

— Мы не заметили, чтобы кто-то делал раскопки.

— Тем не менее находятся следопыты. Я даже интервью давал, объяснял, что если сокровища и были, то их давно нашли, а скорей всего, золото увез сам Беликов.

— Но рисунки, нападение на мою сестру, — перечислял Аристарх, — не успела она из больницы выйти, как появился новый рисунок — смерть с косой! И головами в луже крови. Это явный намек. Моя сестра очень хорошая, редкая девушка, врагов у нее нет, а ее убивал незнакомый мужик и убил! У нее сердце останавливалось, дыхание тоже, чудо, что жива осталась. Все это не может быть случайностью. Я обязательно найду причину, чего бы мне это ни стоило.

После подобных слов обычно прощаются и уходят, так как пришли за информацией, не получили ее, нужно двигаться дальше и продолжить поиски. Зуйков не дал уйти, он задумался, подперев щеку кулаком и поставив локоть на стол, по всему видно было, что-то вспоминал, и Аристарх с надеждой ждал помощи. — А знаете что… — осенило Зуйкова. — Я дам вам адрес, поезжайте туда. Скажете, что от меня. Роберт Вадимович, он профессор, преподает в университете. Его бабушка, Екатерина Васильевна, и была директором этого музея, может, он что-то подскажет… Дерзайте, сегодня он должен быть дома, воскресенье же. А у меня скоро мероприятие.

Брат с сестрой поблагодарили его, взяли адрес и ушли, как говорится, окрыленные надеждой. Зуйков, едва за ними захлопнулась дверь, достал из сумки телефон и позвонил, как только на звонок ответили, он взял грубый тон:

— Слушай, это ты занимаешься художествами в замке?.. В каком, в каком! — передразнил. — В Элизиуме… Сатанинские, вот какие!.. Не ты?.. А кто тогда?.. Ладно, верю… Потом, некогда мне сейчас.

В то же время, садясь в машину, Аристарх предупредил:

— Я отвезу тебя и поеду, мне еще домой ковылять на твоей хромой козе, сама доберешься?

— Доберусь как-нибудь. А что у тебя за секреты?

— На то и секреты, чтобы не болтать про них.

— Ну и ладно.

Она смотрела в сторону, а он в лобовое окно, бросая на нее беспокойные взгяды, глупо утешать, но Аристарх все же решился:

— Не грусти, с Егором все будет хорошо, он сильный.

— Да, он поправится, я верю в это. Но только без меня. А я должна быть рядом, чтобы первой он увидел свою жену, чтобы знал, я его не бросила.

— Ты не виновата, что тебя не пускают.

— Его семейка приказала не пускать. И меня, законную жену, не пускают. Бред, но это реальность. Знаешь, Арик, они не дадут нам с Егором спокойно жить.

— Сдуются. — Он ехал по тихой улочке на минимальной скорости, присматриваясь к номерам домов. — Вот этот дом. Могу подождать, но не более десяти минут.

— Езжай, раз надо, я хоть пройдусь, а то належалась.

Изучив вход, Ася нашла кнопку у ворот для въезда автомобиля, позвонила по домофону, женщина спросила:

— Вы к кому?

— Здравствуйте. Мне нужен Роберт Вадимович, — ответила Ася. — Ваш адрес дал мне директор музея Зуйков Юлиан Корнеевич.

Щелкнул замок, приоткрылась железная дверь, Ася вошла во двор, просторный и ухоженный, с цветниками, в которых произрастали дивные розы всех цветов и оттенков, вдали беседка. Из дома выбежал мальчик, видимо, мчался к велосипеду, но увидел Асю, прибежал к ней.

— Ты кто? — спросил.

— Меня зовут Ася, а тебя?

Она присела перед ним, чтобы он лучше разглядел ее.

— Я Слава… Святослав. А ты к кому?

— Мне нужен Роберт Вадимович…

— Так это мой дед. А он на чердаке.

Чердак ассоциируется с хламом, который жалко выкинуть, его складывают на всякой случай как раз на чердаке, Ася представила именно такой чердак и, само собой, удивилась:

— А что он там делает?

— Балдеет. Папа так сказал.

— Девушка, проходите, — показалась на крыльце красивая женщина.

Ася зашла в дом, проводить ее к